Но сама она еще не погибла. Она еще могла спастись. Она могла исчезнуть в ночи и больше не подавать о себе вестей. Семья Гэндерсов уже погибла, но зачем же погибать и ей?
Но ее тело предало ее – оно застыло на месте, хотя она приказывала ему спасаться, бежать. Но нет, она была словно приклеена к полу, запертая внутри своей плоти, не имея возможности даже закричать. На мгновение мелькнула мысль, что она могла бы отбиться, что можно было бы побежать наверх, вооружившись разделочным ножом, и вонзить этот нож в грудь Саймона, покончив с этим здесь и сейчас. Но она понимала, что это всего лишь пустая фантазия. Она не была храброй, никогда не была. Саймон пришел за ней, как собирался всегда, и теперь она умрет, как умерли Гэндерсы. И этого не изменить.
Топот его сапог на лестнице пробудил ее от ужасного оцепенения; стук сапожных гвоздей по дереву становился все громче и громче. Этот стук был настолько хуже, чем крики, рыдания или чавкающие звуки топора, врезающегося в плоть, что она притворилась, будто не слышит его.
Это был звук ее смерти.
Он нахлынул на нее, как волна, от него ожил каждый ее нерв, ожили ее ноги и все ее тело.
Мэри бросилась бежать к задней двери дома, бежать быстрее ветра. Она чувствовала, как ее сердце закачивает кровь в руки и ноги, как вокруг нее пульсирует ночь; она ощущала себя живой, такой чертовски живой.
Она успела добежать до середины дальнего поля, когда почуяла запах дыма. На секунду повернувшись, она увидела первые языки пламени в окнах маленькой усадьбы, похожие на свет лампы. Как будто та по-прежнему продолжала оставаться ее домом, зовя назад, обещая безопасность и тепло.
Но это больше не был ее дом, это свечение было еще одним фокусом Саймона, еще одной из его забавных игр. Ей надо бежать. Она сможет оторваться от него, если окажется достаточно далеко. К югу от города лежит лес, огромный лес. К утру она сможет оторваться от пастора среди деревьев, но для этого ей надо бежать, бежать и бежать…
Сможет ли она хоть когда-нибудь прервать свой бег?
Она еще секунду смотрела, как огонь медленно пожирает дом. Затем парадная дверь распахнулась, и она не стала ждать, когда наружу выбежит Саймон с этим своим ужасным чернильно-черным топором. Она знала, какую ужасную участь тот ей несет.
Повернувшись на каблуках, Мэри Кейн расправила плечи и пустилась бежать в темноту.
* * *Хлою пронзил ледяной масляный холод, когда ее сон рассеялся и она вновь вынырнула в реальный мир.
Что это было?
