Лес нас найдет полностью

– Всякие мелочи, – ответил он. – Их было много, и они просто… накопились.

Хлоя подалась к нему и посмотрела в глаза:

– Но наверняка же было что-то такое, что и склонило чашу?

Паркер покачал головой:

– По правде? Это был его смех. Эта… сущность смеялась не так, как Нэйт. Сперва я этого не заметил… или, по крайней мере, сказал себе, что не заметил. Но это не было смехом Нэйта, в нем не было радости – просто гадкий пустой звук. Нэйт смеялся только тогда, когда ему было по-настоящему смешно, – добавил он. – Но ты и сама это помнишь.

– Да, помню, – подтвердила Хлоя. Когда-то они подружились с Нэйтом не в последнюю очередь благодаря его смеху. Толстяк закидывал голову и хохотал, когда что-то было очень, очень смешно. Смех Нэйта мог заполнить собой всю комнату. – У него был замечательный смех, правда?

Паркер открыл рот, но не издал ни звука, и Хлоя поняла почему.

– Эта нежить… смеясь, она издавала чавкающий неживой звук. Как будто давилась своей собственной кровью, – сказал он, немного помолчав. – Все в ней было как отражение Нэйта в кривом зеркале, все гадкие его качества остались, а все хорошие исчезли. Как будто, если эта имитация Нэйта окажется достаточно жестокой и паскудной, это помешает мне заметить, чего именно в ней, в этой имитации, недостает.

Хлоя опустила взгляд:

– Не знаю, Паркер. У него неплохо получалось быть жестоким и паскудным и до того, как ты его пристрелил.

Это была правда – в последние год или два в Нэйте произошла какая-то фундаментальная перемена, и, хотя он иногда смеялся, это случалось с ним реже и реже, и только тогда, когда он не мог удержаться. Внутри него росло что-то язвительное и жесткое, они все это замечали. Его язык стал остер как бритва, а чувство юмора становилось все более и более злым. Возможно, дело было в других учениках, или в его оценках, или в его родителях; никто из них, его друзей, не смог бы сказать в чем именно. Нэйт вообще никогда особо не распространялся о своей жизни, и никому из них не хотелось спрашивать о ней. Вместо этого они просто делали вид, будто все в порядке, спускали ему все с рук, будто не было ничего дурного в том, что он говорил обидные вещи, пока он наконец не навлек на себя непоправимую беду.

– Как ты думаешь, что это было? – спросила Хлоя. – Этот призрак, или… или что это там было… Если это не Нэйт, то что?

Паркер отвернулся:

– Что-то другое. Возможно, что-то такое, что пожирает тех, кто умирает здесь. Что бы это ни было, думаю, оно приняло облик Нэйта, чтобы заставить меня сделать то, чего оно хотело… но до этого мы так и не дошли.

– Так за чем же дело стало? – усмехнулась Хлоя.

– Я серьезно, Хлоя. Что бы это ни было, оно пыталось держать меня подальше от вас, что бы оно ни замышляло, оно хотело, чтобы я оставался один.

– Тогда зачем ему было давать тебе то, чего ты хотел? Зачем оно позволило тебе найти отца?

Лицо Паркера сморщилось.

– Потому что, раз я нашел его мертвым, это была бы еще одна веская причина не возвращаться.

– Но зачем ему было держать тебя здесь? – спросила Хлоя. – Какой ему от этого толк? Что это могло ему дать?

Паркер с силой выдохнул воздух через нос:

– А зачем ему было превращать Адама в какую-то злобную тварь? Зачем было делать все остальное? Он просто творит жестокости ради жестокостей. Мы для него все равно что муравьи под увеличительным стеклом. Ему нужны люди, чтобы их мучить.

– Я так не думаю, – не согласилась Хлоя. – Послушай, давай представим, что дело не в том, что он хочет держать тебя при себе, как живую куклу, не в том, чтобы наказать тебя или что-то в этом духе. Подумай, зачем этой сущности держать тебя здесь. С какой целью?

Паркер вопросительно посмотрел ей в глаза, сложив брови домиком:

– Может, ему не хочется оставаться здесь одному?

Хлоя пожала плечами:

– Да, такое возможно.

– Но это все равно не отвечает на вопрос, зачем ему это нужно. Зачем ему было мучить нас, зачем он изменил Адама и убил Джоша? Зачем ему было нужно отбирать у меня все то хорошее, что у меня было, каждую спокойную мысль, каждую минуту покоя? Зачем ему было делать жизнь такой ужасной и для меня, и для всех нас?

Хлоя покачала головой:

– Затем, что если бы у тебя ничего не осталось в нашем мире, то тебе незачем было бы уходить из Пайн-Бэрренс. Ты мог бы остаться здесь навечно.

– Что, как мой отец? – Глаза Паркера вдруг наполнились слезами, и он вытер их тыльной стороной ладони.

– Твой отец явился сюда не без причины. Может быть, он тоже видел призраков, – предположила Хлоя.

– То есть эта сущность попыталась проникнуть в его голову? Ты правда думаешь, что такое возможно?

– Вы же приезжали сюда много лет, Парк. А твой отец и того дольше. Так что немудрено, если этот призрак… или что он там такое… сумел пролезть в его голову… за столько-то времени. Особенно если он принял какое-то другое обличье. Ведь ему удалось провести тебя, а ты самый умный человек, которого я знаю.

– Не такой уж я и умный. Ведь я попался на его удочку.