Лес нас найдет полностью

Сделай это, прошипел Нэйт. Сделай это, сделай это, всади топор в ее голову. Всади топор в ее гребаную голову… сделай это… СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС… СЕЙЧАС…

Паркер с трудом сдерживал рвотные позывы. Он думал, что избавился от этого призрака, чем бы тот ни был, изгнал его из своей головы. Но это было не так. Призрак был слишком упрям и гнусен, и он не собирался отступать. Он будет держать его, Паркера, мертвой хваткой. Даже если они сумеют выбраться отсюда, призрак, скорее всего, никогда не оставит его в покое. Он будет слышать голос Нэйта до конца своих дней.

Гнусный голос проникал в каждую его клетку. Его невозможно было игнорировать.

Лицо Паркера напряглось, и он медленно сделал шаг к своей сестре, стоявшей на краю утеса, затем еще один.

Она такая маленькая. Это будет так просто…

Паркер все еще слышал, как голос его мертвого друга… нет, это не Нэйт, напомнил он себе, не Нэйт, не Нэйт, не Нэйт шипит в его голове.

Он хотел воспротивиться ему, хотел отринуть от себя правду, но в это мгновение понял, что выбора у него нет. Ему придется это сделать.

Адам-нежить был погружен глубоко-глубоко в самого себя. Там он в панике прятался от своих кровавых ран, от того урона, который два маленьких жалких существа нанесли его изломанному телу. Он погружался все глубже и глубже, пытаясь найти, где бы ему скрыться. Но в переплетении каменных туннелей, находящихся внутри него, он не находил утешения. Голос не позволит ему найти утешение. Адам-нежить не хотел приходить в себя, не хотел возвращаться в этот жуткий мир с его болью и кровавыми ужасами. Он не хотел возвращаться, но, как бы глубоко он ни погружался в свое израненное естество, ему негде было спрятаться и спокойно умереть.

Ему некуда было идти, кроме как назад.

Истекая кровью, Адам-нежить открыл глаза. Он чуял, куда они пошли.

Паркер приблизился к Хлое, положил руку на ее худенькое плечо и сжал, надеясь, что это ее успокоит. Взгляд упал на их тени – ее тень была узенькой, отражающей болезненную худобу, и опиралась на тень от костыля; его тень была широкой и нескладной, и рука тени, мощная, как ствол дерева, заканчивалась тенью от топора.

Хлоя медленно повернулась, посмотрела на него и мягко улыбнулась. На ее лице читалась надежда, которой он уже давно не видел там. Она кивком показала на то место, куда низвергался водопад, затем перевела взгляд на лес. Солнечный свет плясал на поверхности воды и кронах деревьев. Здесь было красиво. Еще одна сладкая ложь Пайн-Бэрренс.

– Как ты думаешь, сколько нам еще осталось идти?

– Не знаю, – ответил Паркер. – Может быть, несколько миль, может, больше. Плюс-минус.

Она вскинула бровь, глядя на него тем самым ясным вопросительным взглядом, который она дарила ему еще с тех пор, когда они были малыми детьми.

– Эй, с тобой все в порядке?

У Паркера защемило сердце, когда она задала этот вопрос, ведь он знал, что сейчас будет. Но другого выхода не было – он его не видел.

Топор в его руке был так тяжел, а голос в его голове так громок… Он наклонился и нежно обнял сестру, пытаясь показать всю свою любовь к ней в одном-единственном жесте. Он надеялся, что этого будет достаточно.

– Зачем это? – спросила Хлоя, отстранившись от него.

– Я…. Я просто… – залепетал он. – Прости, что так вышло.

– Что?

И тогда он толкнул ее.

Хлоя кувырком полетела вниз. Когда ее ноги соскользнули с края обрыва, она взмахнула руками, и горло сдавил страх. Все произошло так быстро, что поначалу она не поняла, в чем дело. Только что они с Паркером стояли бок о бок, а в следующую секунду она уже падала с обрыва вниз. Она не успела даже закричать.

Ей уже доводилось падать, и она знала, как все будет. Несколько переворотов в воздухе перед неминуемым ударом о землю. Черт, наверное, это будет больно, а? – успела подумать она.

Это было чертовски больно. Хлоя ударилась о землю и теперь лежала, раскинув руки и ноги. Ей показалось, будто кто-то взорвал в ней бомбу. Перед глазами возникла красно-черная завеса, и на какой-то миг она потеряла сознание. Когда немного погодя ее зрение прояснилось, она ощупала живот и обнаружила, что из раны льется темная кровь.

Вскрикнув и подавив слезы, Хлоя с трудом перевернулась и посмотрела на своего двоюродного брата. Он стоял на краю обрыва с выражением печали и смущения на лице. Паркер толкнул ее. Это было единственным возможным объяснением.

– Паркер, какого черта? – Хлоя заплакала и попыталась встать, но тщетно. Боль была как тяжелый валун, придавливающий ее к земле. – Зачем ты это сделал?

Наверху Паркер то открывал, то закрывал рот, будто пытаясь придумать, что можно ответить на ее вопрос.

– Прости, – сказал он спустя секунду. – Я… я должен был это сделать.

– Ты должен был сбросить меня со скалы?

Он кивнул:

– Угу.

– За каким хреном?

На его грязном круглощеком лице появилась чуть заметная усталая улыбка.