Хлоя не знала, как ответить на этот вопрос. У нее все болело. Рану пронзала пульсирующая боль, руки и ноги тряслись, а за ее правым глазом открылся маяк новой ярко-белой боли, как будто кто-то ковырялся вилкой в ее голове, наматывая мозги, как спагетти.
– Да, – ответила она. – Нет. Не знаю. Наверное. Я же просила тебя подхватить меня.
– Хлоя…
Она отмахнулась от него и, опираясь на свой костыль, с трудом встала с земли.
– Со мной все будет в порядке, – как мантру произнесла она.
– Что ты увидела?
Хлоя повернула голову и сплюнула, затем подолом футболки вытерла губы. Она не знала, что ему сказать.
– Это был он? Адам?
Она кивнула.
Глаза Паркера сузились и потемнели.
– Это было… ужасно?
Перед ее мысленным взором снова замелькали картины, теперь уже навсегда впечатавшиеся в ее память.
– Да, – наконец проговорила она. – Это было ужасно.
– Черт! Ты видела, как он… – Паркер кивком показал на распятое тело Ники.
– Как он пришпилил ее к этому дереву? Нет.
Плечи Паркера расслабились.
– Наверное, это к лучшему.
– Да, – согласилась Хлоя и сделала глубокий вдох в попытке подавить новый приступ тошноты. – Наверное.
Она стояла и смотрела, как Паркер крутит головой, осматривая деревья-стражи, окружающие их.
– Как ты думаешь, он близко? – спросил он.
– Возможно. Возможно, он следит за нами с тех самых пор, как мы прошли через город, а возможно, следил и раньше. Трудно сказать.
– И чего он ждет?
– Не знаю. Может быть, он ждет, когда мы измотаемся, сбавим ход. Ему будет проще прикончить нас, если ослабеем мы оба, а не только я.
– Послушай, вовсе не обязательно, что это произойдет именно так. Может, мы смогли бы с ним поговорить…
Хлоя не собиралась смеяться, это получилось само собой. Вырвавшийся смех был горький, жестокий. Неуместным и неправильным был даже сам его звук, которого здесь быть не должно. Как будто само понятие смеха было чуждо этому месту.
– Ты хочешь попробовать с ним поговорить? Ты серьезно?
– Да, Хлоя, я серьезно. Думаю…
Хлоя вскинула руку, делая ему знак замолчать:
– Нет, Паркер, послушай. Это больше не он. По-моему, ты не понимаешь, как скверно все обстоит на самом деле, как далеко все зашло.
Паркер покачал головой:
– Должно же в нем сохраниться что-то он него прежнего. Как бы далеко все ни зашло, это же
– Паркер, я знаю, ты хочешь в это верить, но ты не видел того, что видела я. Ты не видел, во что это место превратило его. Именно это оно и делает – превращает. Так произошло с Мэри Кейн. Так произошло с Нэйтом. И с Адамом. Что бы ты себе ни представлял, каким бы скверным тебе это ни казалось, уверяю тебе, в действительности это еще хуже.
Паркер покраснел и опустил глаза:
– Хочешь, мы попытаемся ее снять?
Хлоя вздохнула:
– Мне бы очень хотелось сказать тебе «да». Но мы зря потратим время и силы. У нас нет на это ни того ни другого. Нам надо идти дальше.
– Ладно, – ответил Паркер, затем кивком показал туда, где по широкому открытому пространству между деревьями змеился ручей. – По-моему, нам надо туда.
Хлоя услышала это первой.
Звук был тих и так далек, что поначалу она едва заметила его. Просто еще один из ничего не значащих шумов леса, что доносились до ее слуха, пока они шли вдоль ручья. Но она уже научилась не поддаваться побуждению что-то пропустить, принять как должное, ведь подобная неосторожность могла закончиться очень и очень плохо. Поэтому она продолжала прислушиваться, и чем больше напрягала слух, тем этот звук становился громче, отчетливей.
Существо приближалось.
Хлоя подняла руку и дотронулась до плеча брата, остановив его:
– Паркер?
– Что?
– Ты это слышал?
Паркер запрокинул голову и прислушался к шелесту листьев под ветром. Хлоя тоже прислушалась, и ей показалось, что журчание ручья смолкло, ветер стих. Она надеялась, что этот звук просто почудился ей, что на самом деле его не было…
Паркер выпрямился, сбросил рюкзаки на землю и завертел головой, словно охваченный паникой зверь.
Звук раздавался опять и опять, с каждым разом все громче.
Затем, когда им начало казаться, что сейчас звук обрушится на них во всей полноте, все стихло. Деревья впереди разошлись, и из сумрака вышла она – омерзительная нежить.
– О боже… – закашлялся Паркер. – О боже…
