Лес нас найдет полностью

– Есть только один способ выбраться отсюда – мы должны заставить ее нас отпустить, – сказала она Паркеру, когда они сидели на стволе упавшего дерева. – И сдается мне, это можно сделать, только вынудив ее разбираться с куда большими проблемами, чем мы.

– Например, с какими? – спросил он.

Она отвернулась, надеясь, что он не видит слез, наполнивших уголки ее глаз:

– Мы могли бы сжечь весь этот гребаный лес дотла.

На первый взгляд это имело смысл, но было еще кое-что, и Хлоя отчаянно надеялась, что ее брат не заметит этого. Пайн-Бэрренс изменил ее, вывернул наизнанку. Этот лес и тошнотворные твари, обитающие в нем, причинили ей боль, и она хотела им отомстить с той же жестокостью.

В ее плане не было ничего сложного: они пойдут по берегу ручья – тогда они еще не знали, что он превратится в реку, – и будут идти, пока это будет возможно, а если – вернее, когда – ситуация станет опасной для них, используют «Эверклир», крепкий ликер Адама, чтобы запалить пожар, справиться с которым лес не сможет. А у них есть шанс уцелеть, если они погрузятся в воду, даже поплывут, если надо. Они понятия не имели, куда именно течет этот странный ручей, куда он вынесет их, но по-любому будет лучше, чем если ничего не делать и сдаться.

Сняв с плеч рюкзак, Хлоя опустилась на колени и расстегнула его. Она знала, что просто так белесые деревья не загорятся: убедилась в этом, когда Джош попытался разжечь из веток костер два дня назад. Что ж, ничего, это не беда. У нее есть топливо, которое поможет ей решить эту проблему.

Достав бутылку с прозрачной жидкостью, этот «коктейль Молотова», она открыла ее, поднесла ко рту и сделала глоток. У пойла, которое притащил в лес Адам, был вкус десятка паршивых вечеринок, оно было как напалм, стекающий в ее горло и загоревшийся огненным шаром в ее желудке. Тьфу. Она терпеть не могла эту дрянь. Всё всегда шло наперекосяк, когда они пили «Эверклир», это было как реактивное топливо, заставляющее принимать плохие решения.

Но, к сожалению, теперь у нее не осталось ничего, кроме плохих решений. Деревья-стражи качались на ветру, которого она не чувствовала, и как будто махали ей. Она вылила на белесые корни и стволы содержимое бутылки и долго трясла ее, пока не вытрясла все до последней капли. Бросив бутылку в воду, посмотрела, как та уплывает, затем достала из кармана джинсов желтую зажигалку Ники. Высекла искру, отвела мерцающий язычок пламени от своего лица и поднесла зажигалку к стволу ближайшего дерева.

Ничего не произошло.

Черт возьми, ну же, давай… После бензина лучше всего возгорается спирт. Это должно было сработать.

Хлоя поводила пламенем по политой ликером коре, но та не занималась. Это было все равно что пытаться поджечь камень – «Эверклир» не действовал.

Она держала пламя у ствола, пока колесико зажигалки не нагрелось и не обожгло кожу, заставив погасить огонек.

Ну конечно, мать твою, конечно, это не могло получиться так легко. Они все тут были букашками, царапающими лодыжки какой-то древней и безмерно жестокой силы, которая, вне всяких сомнений, могла сокрушить их в любой момент.

Ее захлестнула черная волна отчаяния. Если не сработал «Эверклир», то что еще можно придумать? Ведь больше у нее ничего нет.

Хотя… Кажется, есть одна вещь, которая может произвести желаемый эффект.

Сделав шаг назад, Хлоя достала из-за пояса топор и подняла его. Серебристая полоска кремня на лезвии заблестела на солнце. Он сможет это сделать, сможет наверняка. Она видела, как это делает подонок Фиппс, а ведь он был всего лишь примитивным первобытным психопатом. Надо только чиркнуть топором по камням – вот так…

Когда она ударила лезвием по камням, вырвался сноп искр. От подножия ближайшего дерева взметнулось голубое пламя и начало быстро распространяться, быстрее, чем ожидала Хлоя, поскольку «Эверклир» наконец-то сработал. В считаные секунды огонь охватил белесые деревья. Голубое пламя превратилось в оранжевое, языки его, сопровождаемые черным дымом, жадно перескакивали с ветки на ветку, лесной пожар все быстрее разгорался.

Голову Хлои расколол безумный, отчаянный вой, он будто распиливал ее мозг пополам. Она истошно закричала и согнулась в три погибели, тря глаза онемевшими пальцами; ее костыль упал. Вой был ужасающим, и когда он наконец стих, тишина показалась ей оглушительной. Но, едва она перевела дыхание, вой пронзил ее снова, и на этот раз он был еще громче, еще злее, а ее руки обдал такой ужасный жар, что она подумала, горят не только деревья, но и она сама.

Опустив взгляд, Хлоя увидела, что черный топор пульсирует в такт сердцебиению огня, по топорищу и лезвию расползались трещины, и из них исходило какое-то мерзкое красное свечение. Это что же, темная магия леса обратилась против него самого? Она могла бы посмеяться над этим, но смеяться в эти минуты ей хотелось меньше всего.