Только это был не Нэйт. В лесу легко было впасть в ошибку, принять то, что предлагало это место. Призрак? Ну хорошо, призрак. Но чем больше Паркер смотрел на эту тварь, принявшую обличье Нэйта, тем больше видел изъянов. Лицо призрака размывалось, таяло, если смотреть на него слишком долго. Поначалу он списывал это на обман зрения, на что-то вроде побочного эффекта – в конце концов, Нэйт мертв, хотя и мог двигаться и даже говорить, но теперь ему было ясно: дело тут в другом. Просто эта тварь никогда не была Нэйтом.
Паркер остановился, чувствуя, как сжимается сердце. Тело давно уже ломило от усталости, голова раскалывалось, ноги превратились в раздутые мешки, наполненные кровью и костями. Он снял очки, протер их подолом футболки, надел снова и пристально посмотрел на самозванца:
– Неужели тебе больше нечем заняться?
Нэйт –
– Что я могу сказать? Просто ты, Паркер, нравишься мне.
– Мой отец тебе тоже нравился?
– Это другое, – ответствовал призрак. – Там все было сложно. Твой отец искал то, что ему здесь не найти. И он мне на фиг не сдался. Но ты же знал его – он был вояка до мозга костей. Все гнул и гнул свое, удержу не знал. И не унялся, пока ножом не вскрыл себе вены.
– Перестань.
– Я хочу спросить: не кажется ли это тебе знакомым? Ведь ты хорошо его знал…
– Перестань, мать твою, – простонал Паркер.
Призрак вскинул свои украденные руки, как бы говоря: я
– Послушай, парень, а ты определенно не слабак. Ты явился сюда в поисках ответов, и ты их нашел. Не все могут быть такими, как ты. Ты умеешь держать удар, несмотря ни на что, ты способен оставаться сильным. И ты можешь принести здесь немалую пользу, – неожиданно сказал не-Нэйт.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Паркер.
– А то, что это необязательно должен быть конец. Для кого бы то ни было. Я знаю, почему ты это сделал – почему ты оставил ее и пошел искать меня и это место. Но советую тебе немного изменить свой план на завершающей фазе. Мы оба можем выбраться отсюда. Для этого еще есть время.
Паркер сплюнул:
– Я тебе не Ренфилд [4], не твой слуга.
Он двинулся дальше. Призрак пристроился рядом.
– Зачем ты сохраняешь обличье Нэйта? – спросил Паркер. – Я…
Призрак презрительно усмехнулся:
– Ты только думаешь, будто знаешь.
– Хлоя рассказала мне о том, что она видела. О городе под озером. О Мэри Кейн и пасторе Филипсе… или как его там.
– Фиппс, – поправил его призрак. – Его звали Саймон Фиппс.
– Точно. Фиппс. Что случилось с этим малым?
– Он умер.
– И все? По-моему, он заслуживал участи похуже.
Призрак покачал головой:
– Ты даже не представляешь, насколько похуже.
– Ты так и не ответил на мой вопрос.
– Может, мне просто нравится находиться в его обличье, – задумчиво проговорил призрак. – Может, мне нравится, как он выглядит, и его обличье подходит мне. А что, оно тебе не по вкусу?
Паркер ничего не ответил.
– Или я наступил на больную мозоль? Тебе не по вкусу, когда тебя тыкают носом в твои косяки? Что ж, могу понять. Ведь их так много, косяков. Ну, или жертв. Сначала, разумеется, был Нэйт. Затем Адам, Джош, Ники, а теперь Хлоя, да и ты сам тоже. Не говоря уже о твоей бедной матери, о родителях твоих друзей. О братьях и сестрах. Об учителях, друзьях… Обо всех, кто услышит о том, что здесь произошло. Люди всегда обращают внимание, когда умирают дети и подростки, Паркер. Особенно если они умирают ужасной смертью. Ей-богу, даже невозможно сосчитать, скольким ты причинил зло за эти четыре коротких дня. И все потому, что ты просто выпустил одну маленькую пулю.
– Хлоя не умрет, – возразил Паркер. – Она выбралась отсюда.
Не-Нэйт подался к нему, ухмыляясь:
– Ты в этом уверен? Потому что, когда я видел ее в последний раз, она размозжила себе голову о скалу, пытаясь не утонуть. Каковы шансы на то, что она выплывет и останется жива, при том что сейчас твоя сестра без сознания и из головы у нее идет кровь? Лично я совсем не уверен, что она выберется отсюда живой, приятель. По-моему, шансы так себе.
Паркер смотрел на призрака, стиснув зубы и пытаясь понять, что из этого правда, а что ложь. Ему не нравилось думать, что Хлоя и впрямь разбила себе голову, ему необходимо было верить, что с ней все будет хорошо. Он напомнил себе, что ощутил запах горящего леса. У нее получилось. Она выберется отсюда.
– Да, кстати, позволь спросить тебя кое о чем, – небрежно сказал Паркер, придав лицу нейтральное выражение. – Это было больно? Когда Хлоя подожгла те деревья, это было больно? Ты почувствовал боль?
Не-Нэйт рассмеялся, теперь это был не чавкающий гортанный смешок, а утробный хохот – безупречная имитация того хохота, который Паркер привык слышать от приятеля, убитого им несколько дней назад.
– Физическая боль – это жалкая мелочь, предназначенная для жалких существ, – фыркнул не-Нэйт. – Вы – дети, не имеющие ни малейшего понятия о том, что такое настоящая боль.
