Лес нас найдет полностью

Паркер помотал головой и встал; его движения были мучительно медленными. Он отвел глаза от пустого взгляда призрачной девушки и огляделся. За белесыми деревьями поднимался дым. Значит, времени остается мало. Когда он снова повернулся, девушки уже не было. Ну конечно…

Одной рукой он снова отер кровь с лица, а руку вытер о футболку, оставив на рваной ткани размазанный след ладони. Он уже слышал рев и треск огня, пожиравшего лес. Хромая, отошел от тела Адама и по усыпанной ветками земле двинулся к черному дереву.

– Паркер…

На мгновение Паркеру показалось, что он чувствует, как ее пальцы касаются его кожи. Прикосновение было прохладным и осторожным… Еще один дешевый трюк. Опять лажа.

– Что ты себе вообразил, Паркер? Ты собираешься преодолеть проклятие и освободить ее? Это твоя цель? Одно благое дело, перед тем как опустится занавес? – спросил голос, звучавший из ниоткуда, и этот голос был уже другим. – Ну так вот, у тебя ничего не выйдет. Ты не сможешь ей помочь и не сможешь остановить меня. И теперь тебе уже поздно бежать. Самое большее, на что ты можешь надеяться, – это быстрая смерть. А после… бах. Ты обратишься в прах. От тебя останется одно воспоминание.

– Лучше прах, чем вечность, проведенная здесь. И, чем бы ты ни был, ты тоже когда-нибудь умрешь. Не думай, что тебе удастся этого избежать. Всё умирает. Всё!

Невидимый призрак фыркнул:

– Такого, как я, нельзя убить, Паркер. Невозможно остановить того, кто вечен.

– Но мы смогли нанести тебе урон, – усмехнулся Паркер. – Мы заставили тебя ощутить боль. Правда?

Он продел руки в лямки рюкзака – это был рюкзак Нэйта, куда он переложил свои вещи, не тащить же сразу два рюкзака! – и пошел к дереву. У него было такое ощущение, будто он идет по болоту. Ноги не слушались и грозили подогнуться в любой момент. Но он должен закончить дело. По-другому и быть не может. Осталось чуть-чуть.

Поставив одну ногу на толстый корень, Паркер взялся обеими руками за край дупла и потянул. Ему даже не пришлось напрягать мышцы – древесина сама рассыпалась в его руках, словно сухая глина. Он отдирал полными горстями труху, пока отверстие не расширилось настолько, чтобы в него можно было заглянуть.

Кости внутри ствола обуглились и были покрыты слоем вековой пыли, но они все еще были соединены друг с другом, образуя почти целый скелет. Позвоночник согнулся, треснувшие ребра были похожи на короткие крылья, растущие не сзади, а спереди. Череп походил на усеянную кратерами планету, смотревшую на него с невеселым оскалом.

Заглянув в полные грязи и копоти глазницы, Паркер ощутил странное головокружение, как будто он одновременно смотрит и в прошлое, и в будущее, наложившиеся друг на друга.

– Это не искупит твою вину. Ты зашел слишком далеко, натворил слишком много зла, – проговорил призрак за его спиной. – Вы, мелкие существа, даже не представляете, какие страдания ожидают вас в конце того сна, который вы называете жизнью. Могу показать тебе немного, и ты станешь умолять меня, чтобы я оставил тебя здесь. Как сделали они все.

Паркер не стал поворачиваться. Он взялся за трухлявый край дупла и потянул. От ствола отделился большой кусок древесины, и дупло настолько расширилось, что в него можно было беспрепятственно залезть. Паркер стащил рюкзак и расстегнул молнию. Там было полно пиротехники: шутихи, петарды, бенгальские огни, римские свечи – все то, чем запасся Нэйт. А поскольку Нэйт был психом задолго до того, как Паркер пристрелил его, там все еще лежали прозрачные пакеты с черным порохом, который этот свин стащил из оружейного сейфа своего отца. Пороха было достаточно для того, чтобы сровнять с землей многоквартирный дом.

Или одно старое дерево.

Откуда-то издалека донесся вибрирующий треск. Паркер повернулся и увидел над лесом черно-серый дым с прорывающимися красно-оранжевыми искрами. Огонь был везде. Все пути к отступлению были отрезаны.

Пожар, устроенный Хлоей, разгорался.

Паркер осторожно засунул рюкзак Нэйта между сложенными руками скелета. Пусть Мэри Кейн подержит его. Сам он сел рядом – места в дупле хватало.

Пламя подобралось к краю прогалины и, подобно приливной волне, за считаные секунды распространилось по земле, усыпанной сухими ветками. Он посмотрел на вросший в древесину скелет, обнимающий рюкзак. Интересно, какой была эта девушка столетия назад? Была ли она счастливой до того, как лес Пайн-Бэрренс добрался до нее и все пошло наперекосяк? Сам он не чувствовал себя счастливым уже несколько лет, а уж последний год – точно.

Сейчас он скучал по своим друзьям, по тому времени, когда они все были вместе. Скучал по своему отцу. Скучал по матери. Он надеялся: что бы ни произошло, с ней все будет в порядке. Но больше всего он надеялся на то, что Хлоя благополучно выберется из этого леса.

Было столько вещей, которые он хотел бы изменить. Он бы отдал все, лишь бы то, что он натворил, стерлось. Не в смысле забылось – это нет, а чтобы этого не было. Но теперь уже поздно, и ему осталось только одно – ждать.