– Это значит
Не-Нэйт засмеялся снова, и на сей раз его смех звучал жестче, холоднее и гнуснее.
– Что ж, ладно, – сказал он. – Будь по-твоему. Но когда твой бывший друг распотрошит тебя, я хочу, чтобы ты вспомнил, что я давал тебе шанс.
Бросив на Паркера злобный взгляд, не-Нэйт растаял в воздухе. И сквозь его исчезающий силуэт Паркер увидел у подножия невысокого холма другой силуэт, куда более страшный. Туловище и конечности были изломаны и растянуты, бледную кожу покрывали раны и засохшая кровь, ран было столько, что, получив их, нормальный человек не смог бы остаться в живых.
Адам сидел на корточках и смотрел на него стеклянными немигающими глазами. Паркер двинулся к нему. Ему хотелось что-то сказать своему бывшему другу, но слова не шли на ум. К тому же вряд ли в этой оболочке осталось что-то от Адама, что-то такое, что могло бы его услышать.
Адам-нежить провел языком по сломанным, острым, как бритвы, зубам, выпрямился и двинулся ему навстречу. На мгновение Паркер пожалел, что не оставил себе черный топор. Он все еще чувствовал боль от ран, которые эта тварь нанесла ему в прошлый раз. Ну что же, может быть, сейчас он окажется сильнее.
Выставив руки с острыми когтями, нежить бросилась на него, злобно рыча. Паркер не отступил – ринулся вперед и принялся молотить тяжелыми кулачищами по выступающим ребрам. Тварь исхитрилась полоснуть когтями по его плечам там, где их не прикрывали лямки рюкзака, но Паркер, стараясь не обращать внимания на боль, приподнял извивающееся тело и с силой отшвырнул от себя. Тварь врезалась в дерево с хрустом ломаемых костей, но сразу же вскочила на ноги.
На этот раз первым напал Паркер, но нежить не дала себя повалить, быстро шагнула вперед и разодрала его плечо, проделав в нем длинные параллельные царапины. Паркер вскрикнул и отшатнулся, затем всадил кулак твари в висок. Та клацнула зубами и полоснула его опять. Паркер ответил. Нанося удары, он пятился вверх по склону холма: если он окажется ниже этой твари, драться с ней будет тяжелее.
Обмениваясь ударами, они поднимались на холм, и, когда добрались до вершины, Адам-нежить, пригнувшись, попытался атаковать Паркера сбоку и вонзить когти ему в пах. Но Паркер был готов и всадил апперкот в длинную шею, туда, где была рана от пули Хлои. Тварь пронзительно завопила и попятилась, Паркер набросился на нее, и они оба покатились по склону вниз. Удивительно, но строй белесых деревьев как будто бы расступался перед ними.
Сцепившись и обмениваясь ударами, они выкатились на широкое открытое пространство, усыпанное мертвыми сухими ветвями. В центре высилось огромное старое дерево, обожженное до черноты и усеянное прорубленными в коре крестами. От ствола, точно изуродованные руки, отходили искривленные узловатые ветви. Чуть выше человеческого роста в стволе было дупло, имеющее форму гроба, поставленного вертикально.
Паркер смотрел на исполинское дерево и ощущал благоговейный трепет. Он никогда еще не испытывал ничего подобного. Более того, он не видел ничего подобного даже в снах или грезах. Казалось, дерево попало сюда из другого времени, из какой-то брутальной доисторической эры, пустило корни и раскинуло ветви. Он мог ясно представить, как оно пробивается из-под земли, жесткое и безжалостное, вне времени и вне пространства. Еще одно зло, которое выросло в этом лесу и которое не прекратило свой рост. Даже мертвое, оно сеяло ужас, питаемое проклятием, что отравляло Пайн-Бэрренс с незапамятных времен.
Из ступора его вывел рык. Он попытался откатиться, но было уже поздно. Правая сторона головы взорвалась болью, картинка в правом глазу на миг заволоклась красным и тут же пропала, уступив место черноте. Паркер истошно завопил, заскреб пятками по земле, пальцы, ощупывавшие окровавленное лицо, погрузились в горячую щель, и сразу же вспыхнула адская боль. Все его инстинкты кричали: не надо ощупывать раны, надо только надавить чуть выше или ниже, чтобы остановить кровь, – но он не отнял руки. Ему необходимо было знать, что произошло.
Рваная рана, разрезав правый глаз, шла до переносицы. Ухо было разодрано надвое, и теперь его нижняя часть висела на ниточках кожи и сухожилий. Паркер моргнул, вернее, попытался моргнуть оставшимся левым глазом. Боль резала как бритва, а когда он попытался вдохнуть, оказалось, что его губы горячи и мокры от крови. Рот наполнился вкусом железа, и он сплюнул, шаря в поисках очков, которые Адам-нежить стащил с его лица. Он понимал, что нежить лишила его глаза, но у него оставался еще один, и он не собирался сдаваться.
Когда его пальцы нащупали акриловый пластик оправы, Паркер надел очки, и картинка снова обрела резкость, насколько это было возможно. Он еще не умер. Он еще может достичь цели.
