Весь последний год дочка посещала курсы подготовки для дошкольников. Саньке хотелось устроить ее в престижную школу поблизости, но туда они не проходили по прописке. Был шанс попасть через собеседование по конкурсу на оставшиеся от основного набора вакантные места. Желающих всегда находилось приличное количество, поэтому Санька кое-как набрала нужную сумму денег и устроила Альбинку на платные подготовительные курсы. Их стоимость была просто баснословной для Санькиного скромного бюджета.
— Конечно, подойдут, — ответила она с уверенностью, а сама подумала: «Еще бы не подошли. За такие-то деньги они обязаны подходить для всех школ во всех мирах».
Дочка обрадовалась и принялась сыпать вопросами:
— А какая у меня будет форма? А какие уроки? А учителя? А где находится школа? А, мам?
— Разберемся ближе к делу, Аль.
— А как я буду в школу добраться? — По хитрой Альбинкиной интонации становилось ясно, что она уже знает, как решить эту проблему. — Мам, давай заведем лошадь, а? Я буду на ней в школу ездить. Я верхом уже почти научилась.
— Посмотрим, Аль, — отозвалась Санька, подумав, что не такая уж это и плохая идея, с лошадью.
По возвращении домой их ждал поздний обед. Санька принесла с огорода свеклы с листьями, дернула лука, моркови, оторвала пару перьев петрушки и укропа. Самобранка поняла ее верно, и вскоре на столе стояла кастрюлька уже охлажденной ботвиньи. Самое оно для жаркого дня.
Зной нарастал до самого вечера, а потом с востока пришли черные тучи, заволокли небо и пролились обильным теплым дождем.
Лило, не переставая, до самой ночи. Звонкие струи летели с крыши и утопали во мху и траве. Когда дождь закончился, снова стало парить, и по лесу потянулись ленты тумана.
Прилетели из чащи две крупные птицы.
Санька заметила их в окно, стала приглядываться. Туман и сумрак мешали рассмотреть лесных гостей в деталях, к тому же птицы все время исчезали из поля видимости, перепархивая то туда, то сюда. Когти одной ударили о конек крыши, вторая процокала по полу терраски, заурчала под дверью.
Глазунчик пискнул в ответ.
— Это твои родственники, что ли? — догадалась Санька.
Она открыла дверь в надежде разглядеть птиц, но те моментально улетели, так и не дав рассмотреть себя.
— Кто там, мам? — пробормотала с кровати сонная Альбинка.
— Да так… Птицы что-то разлетались. Засыпай.
Санька закрыла дверь, заперла, слушая, как располагаются на терраске заблудни, и куры устраиваются на ночлег, кудахча в курятнике.
— Сказку расскажешь?
— Ага.
Санька села в кресло-качалку, прикрыла глаза, взяла кружку с молоком, подогретым, сдобренным сахаром и листиком базилика. А вот Альбинка базилик в молоке не оценила — слишком пикантно. Свое уже выпила так, без базилика, разведенное с водой, чтобы пригасить немного горчинку…
Кресло скрипнуло, наклоняясь к стене и возвращаясь обратно. Протянулась по полу узкая тень, лентой скользнула по вязаному половичку, вернулась обратно.
— Ма-а-ам, сказку, — поторопила Альбинка. — Пожалуйста.
— Ту же, что вчера? — отозвалась Санька.
— Новую, мам. Придумаешь?
— Попробую. Будет про лес, хорошо?
— Хорошо, мам. Про наш лес?
— Может, и про наш. Слушай. Рос в одном королевстве волшебный лес. И жили в нем волшебные животные. И птицы. В маленьком домике посреди чащи там поселись лешие. А в самом сердце леса росло одно удивительное дерево. Древо Жизни. Большое и очень красивое. Но однажды пришли злые люди и сожгли дерево…
— А зачем? — перебила Альбинка.
Действительно, зачем? Санька задумалась, подыскивая логичное объяснение для сказки. И не только для сказки. Их лес. Эти нападки на него. Попытки уничтожить. Попытки продать.
И купить.
Ведь кому-то он очень нужен! И дело не в чудесных деревьях и редких животных.
В чем-то ином…
— Зачем… — повторила за дочкой Санька. — А придумай, Аль, сама. Я что-то устала. Голова не варит.
Она поднялась с кресла-качалки, отнесла пустую чашку с прилипшим к краю базиликовым листком на стол. Мельком глянула в окно. Там, белее белого, плыла по колено в тумане знакомая единорожица. Она мотала головой, отчего длинная грива лилась водопадами локонов по крутой шее, взмахивала хвостом с кисточкой на конце и прядала ушами, прислушиваясь к звукам леса.
— Мам, что там? — отследила Санькин взгляд Альбинка.
— Единорожка твоя.
— Моя! — наивно обрадовалась дочка. — К нам пришла. Давай ей хлеба дадим?
— У нас нет хлеба. Только лепешки овсяные с ужина остались.
— Давай их и дадим.
— Давай.
Санька накинула на Альбинкины плечи свою камуфляжную куртку, длинную, как плащ.
Они вышли за дверь и будто оказались на плоту, дрейфующем в молочно-призрачном океане. Туман стал высоким, поглотил все. Протяни руку — пальцев уже не увидишь.
Санька первой подошла к краю терраски, туда, где находились ступени лестницы. Протянула руку с лепешкой, и тут же из белесой мглы навстречу ей потянулась точеная рогатая голова на длинной шее. Большие глаза, в которых крылся целый космос, отразили свет желтого фонаря. Бархатные губы в мгновение ока смели с ладони угощение.
— Мам, я тоже дам ей…
Альбинка подбежала, встала рядом и тоже протянула свою вкусняшку.
