— Там ребенок, Аль, — без утайки ответила Санька.
— Настоящий? Живой? Давай его себе возьмем! — предсказуемо предложила дочка.
Глазунчик поддержал ее, громко пискнув из своей корзинки.
Санька взглянула на него сердито:
— Похоже, наши лесные соседи поняли, что мы тут всех берем, вот и решили нам еще подкинуть…
— Мам, ну давай оставим! — снова попросила Альбинка. — Я буду за ним ухаживать. С Глазунчиком же справляюсь? И с курами.
— Это не куры, Аль, — развела руками Санька. — И… Конечно же, мы не можем его оставить, потому что это не брошенный лесной звереныш, а чей-то ребенок. У него, возможно, есть родители… И вообще. Чтобы взять себе чужого ребенка, надо кучу инстанций пройти, получить разрешение на усыновление… Или удочерение. Разные документы… Это так просто не делается, чтобы захотели и взяли себе.
— Я понимаю, мам, — сказала Альбинка рассудительно и серьезно. — Но сейчас-то мы просто обязаны его оставить — не в лес же обратно нести? Пусть побудет у нас до завтра. Пока тетя Яра не приедет и не поможет нам.
Они вместе посмотрели на младенца.
Только теперь Санька обратила внимание на то, что кроха лежит подозрительно тихо. Пеленки чистые, сухие. Живой ли? Она прислушалась — дышит ровно. Спит, но как-то странно. И вокруг головки чуть заметно искрит голубовато-зеленая аура. «Дитя не спит», — пропела в голове Арысь-поле. Это не сон. Это магия.
— Тут, Аль, еще и колдовство какое-то наложено. Осторожно.
— Позвони тете Яре по посоху, — со знанием дела посоветовала Альбинка. — Чтобы она к нам пораньше приехала и с заколдованным пупсиком разобраться помогла. Вдруг мама с папой его правда ищут? Они, наверное, переволновались все уже.
— Так и сделаю.
Санька попыталась связаться с Ярой, но у нее ничего не вышло ни с первого, ни со второго раза. Связь не настраивалась. «Видимо, ночью отключает, чтобы в нерабочее время не беспокоили», — по аналогии с родным миром предположила Санька.
Отыскав в полках шерстяной плед, она соорудила из него на качалке кокон, в который уложила ребенка. Придвинула кресло к кровати. Поворошила в печурке почти прогоревшее полешко. Ночь вроде не холодная, новое подкидывать не нужно.
Арысь-поле ушла.
Заблудни попросились на улицу, разлеглись на терраске.
Будут охранять.
Санька задумчиво качнула кресло, скорее по инерции, чем по надобности: зачарованный младенец спал колдовским сном и разбудить его пока что не представлялось возможным.
Она уснула как-то незаметно, будто перевернулась несуществующая лодка, и Санька полетела из нее в омут тяжелого, непроглядно-черного сна через борт, вниз.
В глубину.
Кажется, ей что-то снилось. Чем-то бредилось. И слышался в полудреме плач младенца.
Но не было его, плача.
Санька разомкнула тяжеленные веки. В глаза забил свет раннего утра. Снаружи птицы пели вовсю: заковыристое журчание славки спорило со свистулечной трелью зеленушки.
Младенец по-прежнему лежал в кресле, неподвижный, молчаливый, словно не настоящий
Заколдованный…
А ведь в какой-то миг, перед тем, как открыть глаза, Саньке подумалось вдруг, что шокирующая ночная находка — лишь греза, потому как все это как-то уж слишком. Даже для сказки, в которую они с дочкой угодили по воле судьбы.
Ребенок!
Связаться бы с органами опеки. Или с полицией. Или со спасателями. Есть здесь спасатели? Наверное, нет. Если и есть, то не в привычном для земного мира понимании. И какая, в общем-то, разница? Связаться с ними сейчас не выйдет.
Санька зябко потерла плечи. Утро выдалось свежим. Печь остыла, и комнату начала заполнять прохлада. Прикрыв младенца краем пледа, Санька натянула камуфляжный костюм, взяла посох и попыталась еще раз вызвать Яру.
И снова ее ждала неудача.
— Черт возьми, — выругалась себе под нос Санька.
Тихо, чтобы не разбудить Альбинку, обошла вокруг кресла. Паника, запрятанная в самый дальний угол души, приготовилась лавиной прорваться наружу…
И тут на крыльце яростно заскулили, затявкали заблудни.
Санька открыла дверь.
— Тише, вы. Что произошло?
Стрелок припал на передние лапы, призывно взвизгнул и отпрянул назад. Белка развернулась к Саньке задом, посмотрела через плечо, отбежала на несколько шагов, остановилась, снова многозначительно посмотрела.
Волки звали куда-то.
— Да что там у вас случилось?
Санька спустилась с крыльца. Юное солнце, спешащее из-за восточных верхушек леса ввысь, нагнали свинцовые, полные водой облака, подмяли под себя и упрятали в глухую тьму. Начал накрапывать дождь.
Заблудни позвали настойчивее. Заскулили громче.
— Сейчас иду…
Повисшую в домике тишину нарушил тихий скрип половицы, на который отозвалась сонным голоском Альбинка.
— Ма-а-ам, чего там? — Она зевнула и села на постели, не открывая глаз. — Уже утро?
— Да, Аль, утро.
— Вставать надо?
— Ага, — ответила Санька, решая, что делать дальше.
Заблудни явно хотели показать ей что-то важное. За недолгое время общения с ними, Санька поняла, что эти волки гораздо сообразительнее самых умных земных собак, и коммуникативные навыки по отношению к человеку развиты у них совсем неплохо.
Вот только как быть дальше?
