– Господин майор, – раздался рядом голос одного из солдат. – Позволю себе попросить вас не торопиться. Сейчас вернется оберштурмфюрер, и тогда вы сможете пойти в кусты. Опасно сразу нескольким появляться на открытой местности.
– Да, солдат, ты прав, – кивнул Сосновский. – Эти кустики – не очень надежная защита от чужих глаз.
И тут Михаил заметил что-то необычное. Точнее, неправильное. Он нахмурился и снова стал осматриваться. Так и есть, кустики, покачивающиеся на ветерке, клонились на легких порывах ветра в одну сторону, но вон вершина того пышного куста двигалась в этот момент в противоположном направлении. Что это? Кто-то их выследил? Нет, тогда незачем трогать куст, да еще выделывать им такие… Черт, да это же кто-то подает знак! Уж не мне ли? Ведь за домом Мотыля наблюдал Виктор. Если это он идет за нами, то остается только восхищаться его мастерством. И куст, за которым он прячется, как раз с подветренной стороны. Значит, запахи и звуки из нашего лагеря до него могут доноситься, а шум от его движения до нас не очень. И ветерок кстати! А если это не Буторин, а смершевцы из другой части? Или милиция? Или другие «окруженцы», то это многое меняет. Если нас возьмут оперативники, то операция провалится, а если другие немцы, то придется как-то от них избавляться. Таким количеством через линию фронта не прорваться. Семеро – и то уже многовато.
Когда к краю овражка, низко пригибаясь, вернулся Боэр, Сосновский многозначительно развел руками и тоже, со всеми мерами предосторожности, отправился за кустарник. Он старался идти не спеша, чтобы не провоцировать и не пугать человека, который прятался там впереди. Гарантии, что это был именно Буторин, все же не было. Сейчас оперативнику пришлось выполнять несколько условий. Не выдать своего волнения «временным друзьям», не дать им заподозрить, что кто-то наблюдает за лагерем. Ну, и не напугать того, к кому он сейчас шел, не показать своей агрессии. Увы, на войне чаще сразу стреляют на поражение, если есть опасность.
Еще несколько шагов, решил для себя Сосновский, осторожно пробираясь между кустами «гусиным шагом». Он оглянулся по сторонам, как бы стараясь понять, не видно ли его со стороны оврага. Не солидно, если майор вермахта будет восседать на глазах солдат без штанов. Один из немцев, находящихся в боевом охранении, тут же отвел глаза, когда его взгляд встретился с взглядом Сосновского. «Молодец», – мысленно похвалил его оперативник и чуть передвинулся в сторону, где его почти полностью скрывал куст.
Прошло почти две минуты напряженного ожидания, когда Сосновский весь обратился в слух, пытаясь уловить хоть какой-то шорох за своей спиной. И тем не менее долгожданный голос все равно прозвучал неожиданно.
– Михаил, как ты? – спросил своим грубоватым голосом Буторин.
– Черт, ты чего молчал так долго! – тихо возмутился Сосновский. – Не узнал, что ли?
– Смущать не хотел, – съехидничал Буторин. – Вдруг ты меня не заметил и случайно пришел сюда, штаны снимать начал бы.
– Заметил, заметил! – прошипел Сосновский. – Ты чего так рискуешь? А если засекут?
– Слабаки они, – снисходительно заметил Буторин. – По лесу идут как слоны в посудной лавке. Ты давай, докладывай! Что я должен передать Максиму?
– Слушай, Витя, внимательно, – зашептал Сосновский. – Адрес Мотыля у них был. Тот явно работал на гестапо. Они его утром на рассвете кончили. Я ничего не смог сделать. Старший среди солдат гестаповец, помощник бывшего начальника местного гестапо Альбрехта.
– Про архив знает? – нетерпеливо спросил Буторин.
– Он рвется к линии фронта, – проворчал Сосновский. – Служака! Мог бы и раньше драпануть, тогда успел бы. Про архив или не знает, или знает, что тот благополучно вывезен. У них рация была с собой, но батарея села. Они ее закопали и теперь без связи.
– Ого, значит, у гестаповца была связь со своими?
– В том все и дело. Если бы архив затерялся здесь, его бы точно оставили искать!
– Резонно, – согласился Буторин. – Ты что решил? Твое мнение: брать их?
– А черт его знает! – проворчал Сосновский, вытягивая шею и глядя в сторону оврага – не идет ли кто. – Смысла больше бродить не вижу. Надо брать. Хочешь, попробуем с тобой вдвоем?
– Можно и не вдвоем. Со мной еще пятеро с Зотовым и с рацией. Так что спеленаем всех, если надо. Но только Шелестов информацию получил от Платова. Если коротко, то архив и правда утерян, но только на еще не освобожденной пока нами территории. Где-то гестапо попало под бомбежку, а где – видать, не знают, в лесах кто только не лазит. И оуновцы, и белорусские националисты, и даже аковцы ищут. Видать, и до лондонской агентуры дошла информация об утерянном архиве.
– Серьезно? – Сосновский даже обернулся и вытаращил на Буторина глаза. – Слушай, тогда это же все меняет! Если у Боэра была связь, он все знает и через него можно выйти на след архива, узнаем хоть, в каком районе его искать. Это же подарок, Витя! Надо мне с ними идти через линию фронта, там узнаю координаты, а потом вперед и с песней!
