На мгновение в глазах капитана вспыхнула искорка протеста. Прошкину хотелось объяснений, но на свой немой вопрос ответа он не получил – полковник смотрел на него холодными, ничего не выражающими глазами. Было досадно, что не предоставлялись возможности заглянуть напоследок в свою холостяцкую квартиру, а ведь в ней находились некоторые милые сердцу вещички, которые он хотел бы забрать с собой. Но рекомендации начальства следовало воспринимать как приказ, а потому обо всем остальном следовало просто позабыть. Такова служба.
– Так точно, товарищ полковник, – с готовностью ответил капитан.
– Ты должен просто исчезнуть, как если бы тебя здесь не было вовсе. Так нужно.
– Я человек военный и понимаю, что такое… Что так нужно.
– Это хорошо, значит, я в тебе не ошибся. И последнее… О своих вещах ты не беспокойся. Тебе их переправят.
На лице капитана отразилось некоторое облегчение.
– У меня вещей-то особенно нет. А фотографии дорогих мне людей всегда при мне, в полевой сумке. Вот разве что табурет, – как-то виновато произнес капитан. – Отец мне его сделал. Он у меня столяр. Я его обычно разбираю и беру всегда с собой. Много места он у меня не занимает. У кого-то кольцо талисман, у других медальон. А у меня вот этот табурет.
Полковник Михайлов улыбнулся:
– Помогает?
– Даже ни разу не ранили. А в таких жестоких переделках бывал…
– Не переживай, будет у тебя табурет. А теперь давай прощаться, капитан. Жаль, что не удалось поработать подольше, но что поделаешь, служба у нас такая.
– Разрешите идти? – поднялся Прошкин.
– Будь здоров.
Когда за Прошкиным закрылась дверь, Михайлов вытащил из ящика фотографии. Остаются двое: старший лейтенант Кочетков и майор Игнатьев.
Кто же из них?
Две недели назад краевой старшина Иван Кандиба получил приказ от руководства о том, что украинская повстанческая армия на некоторое время должна отказаться от открытого столкновения с Красной армией – уж слишком неравные силы – и перейти к партизанской войне. В таком противостоянии перевес сил будет на стороне повстанцев. На то есть существенные причины: в подавляющем большинстве местное население к Красной армии настроено враждебно, а УПА получает повсеместную поддержку в деревнях; в лесах, в горах, в малодоступной местности за короткий срок было вырыто огромное количество блиндажей и убежищ, в которых длительное время может скрываться целая армия. А воевать с невидимым врагом всегда очень сложно.
Руководство УПА довольно убедительно растолковало, что в ближайшие два года нужно ждать столкновения Советской армии с союзниками, а когда случится война и Советский Союз будет окончательно истощен, то на обескровленной территории, лишенной какой бы то ни было власти, надлежит установить порядок украинских националистов.
Штаб Кандибы располагался в большом просторном блиндаже, включавшем нескольких комнат. Кроме самого атамана в нем проживали его заместитель Хват и охрана из восьми человек. В отдельном помещении выделено место под кухню, где хозяйничала Оксана, его боевая подруга, с которой он сошелся около года назад.
Поначалу девушка работала медсестрой в полевом госпитале, запрятанном далеко в горах, пока однажды не попала на глаза Кандибе. Яркая и броская внешность, толстая коса пшеничного цвета, аккуратно уложенная на красивой голове, все это сразу привлекло к себе внимание атамана.
В день памятного знакомства Кандиба доставил в госпиталь своего друга Гриню, раненного в бедро во время короткой стычки с партизанами.
Подошел к миловидной медсестре и попросил с чарующей улыбкой:
– Красавица, а меня не перевяжешь?
Лицо девушки выглядело озабоченным.
– Вы ранены, пан?
– Да.
– Куда? – девушка с готовностью вытащила из полевой сумки белоснежные бинты.
– В самое сердце, – со всей серьезностью ответил атаман, продолжая рассматривать девичьи глаза. Вот только никак не мог определить их цвет, менявшийся от светло-серого до темно-синего.
– И кто же вас ранил? – с прежней серьезностью спросила медсестра, отступив в тень. Глаза девушки потемнели, как море в непогоду, сделавшись глубоко-синими.
– Стрела Амура… В тот самый миг, как только я вас увидел.
Девушка звонко и весело рассмеялась, показав ровный ряд жемчужных зубов. Интересно, а ее настроение столь же переменчиво, как цвет глаз? Следовало выяснить. И он предложил ей заняться хозяйством в его блиндаже.
– Чтобы регулярно перевязывать ваше сердце? – весело спросила медсестра.
– Чтобы вылечить его окончательно.
– Тогда я согласна.
И вот сейчас, негромко напевая какую-то песню, Оксана готовила пшенную кашу на молоке.
