Расписавшись под написанным, полковник Михайлов вытащил пакет с печатью «Совершенно секретно» и запечатал в него «Докладную записку».
Поднял трубку и коротко распорядился:
– Немедленно позвать ко мне сержанта Миронова.
Вошел курьер секретного отдела. Как всегда, серьезен. Строг. Подтянут.
Протянув ему конверт, полковник Михайлов произнес:
– Этот пакет отнесешь лично в приемную заместителя Главка товарища Селивановского. Твой самолет вылетает через час.
– Есть, товарищ полковник, – забрал Миронов пакет. – Разрешите идти?
– Разрешаю.
Ответ на свой запрос о капитане Прошкине Алексей Никифорович получил неожиданно быстро. Вместе с протоколами допросов, сложенными в отдельную папку, ему прислали копии объяснительных, в которых бойцы рассказывали, как выходили с Прошкиным из окружения. Каждый из них отзывался о нем как о грамотном и смелом командире, не однажды показывавшем пример мужества.
Был еще один момент, который заставил полковника усомниться в его причастности, – информацию о намечающейся встрече капитан узнал одним из последних, а значит, у него времени было немного, чтобы организовать устранение Притуляка.
Ссылаясь на интересы дела, полковник Михайлов написан Селивановскому письмо, в котором просил перевести капитана Прошкина в какою-нибудь другую область. Скорого ответа он не ждал. Но его просьбу удовлетворили немедленно.
Еще раз перечитав шифрограмму из Главка, полковник Михайлов продумал, как будет вести диалог с капитаном, и поднял телефонную трубку.
– Капитан Прошкин, – прозвучало боевито на противоположном конце связи.
– Вот что, капитан, давай загляни ко мне.
Еще через несколько минут в его кабинет вошел капитан Прошкин. Как всегда, подтянут, с высоко поднятой головой. Такие правильные лица любят изображать на агитплакатах художники.
– Садись, хочу поговорить с тобой без свидетелей, – капитан Прошкин покорно сел за стол и в ожидании посмотрел на начальника управления. Не часто такое случается, чтобы начальник управления вызывал для беседы с глазу на глаз. – Тут вот какое дело… Тебя переводят на новое место службы, в Белоруссию. В Бобруйск… Сейчас там особенно горячо. – Пододвинув к капитану незаклеенный конверт, пояснил: – Это твое предписание. Возглавишь там оперативный отдел. В Белоруссии сейчас осталось много всякого рода фашистских недобитков, попрятались по щелям! Каратели из айнзацгрупп, холуи из вспомогательных батальонов, бывшие полицаи, прихвостни разных мастей… Так что работы тебе хватит. У меня к тебе одна просьба… необычная. О своем переводе ты не говоришь никому ни слова. Пойдешь до своей квартиры домой пешком, а по пути тебя перехватит машина и отвезет на аэродром, а там тебя доставят по назначению. Для всех ты просто исчезнешь, и все! О тебе в управлении не будет сказано ни слова. Тебе все понятно?
