Внук, сидевший за столом, продолжал раскатывать на столе гильзы, лежавшие вперемешку – пистолетные, автоматные; среди них выделялось несколько крупных, это уже от пулемета, – и что-то бурчал себе под нос. Судя по всему, на скатерти разворачивались нешуточные баталии. Мальчишка, стараясь подражать стреляющим орудиям, громко ухал и опрокидывал стоявшие гильзы.
– Все, ты убит!
Война у внука пребывала в самом разгаре. Поле сражения занимал целый стол. Гильзы прятались даже среди кусков нарезанного хлеба, укрытого марлей.
Старик неодобрительно покачал головой:
– Вот сейчас бабка придет, она тебе задаст за такое баловство. Убирай свою войну.
– Мне еще батарею одну разбить нужно, – не согласился внук.
– И кто побеждает? – с некоторым интересом полюбопытствовал дед.
– Степан Бандера, – уверенно произнес внук. – Видишь, как он красных разгромил.
– Молодец, внучок. Вот если бы в жизни было все так просто, как за кухонным столом. Помнишь, на прошлой неделе мы были у пана Захара в лесу?
– Помню, – отвечал равнодушно внук.
– Нужно отнести ему вот эту записку, – протянул дед Трофим скрученный лист бумаги, залитый воском.
– Когда, деда?
– Сейчас, внучок.
– А как же батарея красных? Если я ее не разобью, так она дальше стрелять будет, – отвечал внучок.
– Не дело это, – согласился старик со всей серьезностью.
– А вот это, – взял он в небольшую ладошку гильзу от крупнокалиберного пулемета, – самый главный их командир!
– Самый главный, говоришь, – заинтересованно переспросил старик. – Давай сделаем вот что, ты давай пока беги к пану Захару, а я батарею красных сам разобью.
– А ты сумеешь? – с сомнением спросил внук.
– Для меня это не впервой, внучок, – заверил старик. – Я ведь в империалистическую под командованием императора Франца-Иосифа против России в артиллерии воевал. Так что не позабыл еще, как пушку заряжать, авось и сейчас не оплошаю.
Взяв записку, внук положил ее в карман брюк и вышел из-за стола.
– Только этот самый главный последним должен погибнуть, – раскрыл стратегию смышленый внук.
– Последним? – удивился старик. В голосе послушалось некоторое разочарование. – Почему? Его нужно первым уничтожить. Без командования красным трудно будет воевать. И разбить их тогда будет легче.
– А пусть видит, как его батарея погибает, – высказался внук.
– Ишь ты, вижу будет из тебя толк, – подивился мудрости малолетнего внука дед Трофим. – Жаль, что батька не видит, какой из тебя хлопец самостийный вырастает… Ладно, беги давай, время не терпит. А уж я разберусь, поверь мне, и с красными, и с их командирами.
Хлопец вышел за дверь. Некоторое время старик разглядывал множество гильз, разложенных на столе от разного стрелкового оружия, как немецких, так и советских, встретившихся по воле слепого случая на деревенском столе в игре малолетнего мальчишки. Некоторые гильзы лежали в определенном порядке, а другие были разложены в неправильные геометрические фигуры, подчиненные логике малолетнего пострельца. Среди них выделялись четыре (это уже генералы!) от крупнокалиберных пулеметов, стоявших по обе стороны от стола. Главнокомандующие несгибаемо наблюдали за развернувшимся сражением.
У деда Тимофея имелась собственная логика на продолжение сражения. А еще на его стороне был немалый боевой опыт. Правильнее будет, если батареи останутся без командиров. Вот тогда они разбредутся, как скот без пастуха! Уверенным движением он уронил гильзы на стол. Скатившись по гладкой поверхности, они упали на пол, а затем смахнул в общую кучу и остальные гильзы.
Вот так, пожалуй, будет правильнее. Одержана окончательная победа.
Выглянув в окно, дед Трофим увидел, как внук прошел через огороды и подошел к лесу. Еще через пару минут его худенькая маленькая фигура спряталась за стволы могучих сосен, неровно и часто разросшихся на склоне.
К перекрестку подошли ровно в семь часов вечера. Еще было светло, горизонт хорошо различим. Но это ненадолго: через каких-то полчаса его затемнят сгущающиеся сумерки. Воздух заметно посвежел, заставляя поеживаться. Немногие селяне, проходившие мимо, с почтением здоровались.
Было искурено немало ядреного табака, истоптана целая поляна травы, а Свирид все не появлялся.
– Не нравится мне все это, – неодобрительно покачал головой Свояк. – Что-то здесь не так.
– У меня такое чувство, что нас пасут, – хмуро высказался Жиган.
– Может, сруливаем отсюда, пока не поздно? – предложил Чиграш. – Пальнут из-за куста горстью свинца, и ляжем не за грош.
– Подождем еще… А потом, какая надобность нас кончать? Вот так сразу… Они хотя бы выслушать нас должны, – сдержанно заметил Свояк.
Всегда спокойный, не повышающий голос даже в критические ситуации, сейчас Свояк выглядел заметно встревоженным: курил больше обычного, кидая пустые фильтры прямо себе под ноги. И чем дольше становилось ожидание, тем сильнее он хмурился. Неужели что-то не доучел?
