Атаман быстро отыскал худощавую фигуру лейтенанта. Офицер был явно под хмельком. Без портупеи и фуражки, слегка пошатываясь, он ходил по двору и отдавал какие-то распоряжения. Подчиненные реагировали вяло, с большой неохотой.
– О, какой бравый ратник! – удовлетворенно проговорил куренной, укладывая бинокль в полевую сумку. – А этот твой друг хитро устроился, и от немцев деньги получил, и здесь хочет магарыч взять. Как там говорят… Ласковый телок две матки сосет.
– Он не друг мне, – нахмурился Свирид. – Побратимы у меня здесь, в лесу. За вольную Украину бьются.
– Молодец, Свирид, – похвалил атаман. – Вижу, что ты начинаешь понимать, что к чему. У него с краевым старшиной какое-то дело, я до таких больших тем не допущен, но отдавать половину добра какому-то москалю тоже не намерен. Они все это продадут за бесценок, потом пропьют, прожрут, на баб спустят, а нам это продовольствие поможет в борьбе с русскими оккупантами.
– Что ты предлагаешь? – удивленно посмотрел Свирид на атамана.
– Сделаем вид, что мы согласны с его предложением. Пусть ищут грузовик, чтобы все это вывезти. Мы даже поможем им загрузить в машину все это добро. А когда они через лес поедут, так мы у них все и заберем.
Десять дней назад немцы скинули груз, в котором находилась крупная сумма денег, обмундирование, продовольствие, а также паспорта, красноармейские книжки, бланки, печати различных административных органов, которые должны поспособствовать для дальнейшего трудоустройства в советских органах.
Однако груз, несмотря на все предпринятые усилия – а приходилось прочесывать район и расспрашивать местное население, – так и не был найден. Не исключено, что он провалился на дно горного ущелья, откуда извлечь его крайне проблематично. Куренной атаман Захар Балакун вновь связался с шестым управлением и попросил отправить заказанный ранее груз, но куратор ответил, что к ним уже отправили связника, который укажет точное местоположение упавшего груза.
Балакун Захар всерьез подозревал, что груз задерживают по политическим мотивам: между немцами и руководителями УПА возникли некоторые разногласия, требующие немедленного разрешения.
Дальнейшее сотрудничество с немцами зависело от нескольких условий, выдвинутых командованием украинской повстанческой армии. Первое требование – освобождение из-под домашнего ареста Степана Бандеры и всех украинских националистов, находящихся в немецких концлагерях. Второе условие заключалось в том, что Германия гарантирует повстанцам создание самостоятельного украинского государства.
Немцы ответили, что принимают выдвинутые условия с некоторыми оговорками и отправляют в штаб южного крыла УПА представителя германского командования, наделенного особыми полномочиями с правом подписи, для утверждения договора, который окончательно устранит все разногласия между немецкой и украинской сторонами.
Новость была встречена с облегчением. Хотелось бы услышать высказывания представителя немецкого руководства, и пусть расскажет о настроениях, что царят в штабах Третьего рейха по поводу будущего Украины.
Куренной атаман уже подготовил для передачи связному пакет разведданных о тяжелой бронетехнике Первого Украинского фронта, сведения о высших руководителях фронта (места их расквартирования, количество охраны), о комплектовании частей и еще о многом, что могло бы переломить ход сражений на театре боевых действий Первого Украинского фронта. А связник никак себя не проявлял.
Оказывается, все эти дни он находился в пересыльной тюрьме Станислава. И это просто невероятное везение, что ему удалось совершить побег из-под стражи.
Будучи человеком подозрительным, Балакун ко всем новым людям относился с недоверием. Чекисты горазды на разного рода комбинации. В этот же день он пришел в блиндаж к краевому старшине. Подробно, не упуская даже мелких деталей, рассказал о состоявшейся встрече с немецким агентом.
Краевой старшина Иван Кандиба попивал из большой металлической кружки крепкий, хорошо настоянный черный чай. Пил вприкуску, с большим аппетитом, как человек, который знает толк в удовольствии. Желтоватый со стеклянным блеском сахар макал в кипяток, а потом уже малость размякший разгрызал зубами. Торопиться было некуда.
– Значит, что думаешь, что он тот самый связник, которого мы ждем.
– Возможно, но нужно проверить.
– Как он себя назвал? – наконец спросил Кандиба.
– Мартин Шранк.
– Мартин, значит… Что-то не слышал я ни о каком Мартине. Хотят меня видеть… Ну что, тогда встретимся.
– Где?
– У Марыси. Он у нее бывал… Пусть подходит в среду часов в восемь, – усмехнувшись, добавил: – Вот там и поговорим.
– Разрешите, товарищ полковник, – прошел в кабинет капитан Митюков.
– Присаживайся. Докладывай!
Митюков уверенно пересек кабинет и, аккуратно, стараясь не шаркать ножками по полу, пододвинул к себе стул и мягко присел.
– Оксану Сидоренко, любовницу Кандибы, мы задержали. Она попыталась уйти из города. Другого выхода просто не существовало. Я сам присутствовал при задержании.
– Какие-нибудь контакты обнаружили?
