– Не вынимай руку из кармана. Если жить хочешь… Посмотри направо. – Свояк глянул. Из-за кустов вышли четверо бандеровцев, одетых в обычную гражданскую одежду и в офицерских немецких сапогах, в руках у каждого по немецкому автомату. – А теперь глянь налево. – Повернувшись, Свояк увидел, как из-за деревьев вышли еще три человека, не отличимые от крестьян, каковых они встречали в каждом селе. Вот только в руках у них было стрелковое оружие: двое с карабинами, а третий держал «парабеллум». – Убедил? Мне только сигнал подать… Если бы я захотел, так вас бы уже давно пристрелили. А теперь можешь вынуть руку из кармана, только без резких движений. А то и в самом деле выстрелишь ненароком… Вот теперь поговорим о делах.
– Как-то нервно началась встреча, – согласился Свояк. – Не должно так быть. Что ты хочешь узнать?
– Как тебя звать?
– Можешь называть меня Глебом… Погоняло мое Свояк.
– Как вы сюда попали?
– Если вкратце… Сначала парились в Тагильской кичи. Кум предложил искупить вину и пойти на фронт. Отказываться не стали, рассчитывали, что как только представиться возможность, так сразу срулим… Хотели сделать ноги еще по дороге на фронт, но не получилось, охрана была серьезная. Когда прибыли по месту дислокации, нас определили в штрафную роту. И перед самой отправкой на передовую нам удалось сделать ноги. Под Станиславом напоролись на комендантский патруль. Дергаться было бесполезно. Нас закрыли. Терять нам было нечего, при любом раскладе вышка. Удалось сбежать… А дальше ты уже сам все знаешь от своего человека, – кивнул Свояк на стоявшего поблизости Свирида. – Ну а потом по окрестностям промышляли, да больно район тут бедноватый, особенно не пожируешь. Решили перебраться в Россию, где места похлебосольнее. А тут вдруг дело хорошее наметилось: склад с продовольствием. Чего же упускать такой фарт, когда он сам к тебе в руки прет! Втроем нам с охраной не сладить, решили тебя в долю взять… Если ты, конечно, согласен.
– Складно у тебя все получается… Взяли всех на мушку, – приказал атаман. – Если кто-то из них дернется – стрелять! Мы за вами давно наблюдаем, с тех самых пор, как вы пришли в Кривичи. Нам известно о каждом вашем шаге. Знаем, на каком хуторе вы сейчас живете… Знаете, кому он принадлежит?
– А там не написано. Видим, что хата пустая, вот и заскочили.
– На этом хуторе жил славный человек Остап Куценко, украинский националист. В тридцать девятом его арестовали чекисты. Где он сейчас, неведомо, а вот семью его сослали в Сибирь. Крепким хозяином был! Его родня хотела вас на вилы посадить, да я им не позволил, сказал: «Пускай поживут, а там видно будет». – Атаман Балакун расстегнул ярко-желтую офицерскую кобуру из хорошей выделанной свиной кожи и вытащил из нее холеный «вальтер». – А теперь слушай меня внимательно, гость мой дорогой, твоя жизнь будет зависеть от того, насколько ты со мной будешь искренен. Если ответишь правду, будешь жить. Если соврешь – умрешь тотчас. Вы всегда ходите втроем?
– Что за вопрос?
– Отвечать!
– Не всегда. Недавно Чиграш ходил в деревню и узнавал, какая там обстановка и где можно достать гроши.
– Значит, ты никогда и никуда не выходил? – чуть строже спросил атаман.
– Цепкий ты парень, – неодобрительно покачал головой Свояк, посматривая на направленный в грудь пистолет. – Уходил… И что с того?
– Куда?.. Мне тебя за язык тянуть?
– В Станислав. Баба там моя живет.
– Что за баба? Где живет? Как звать?
– Зовут ее… Агния. Не помню, как улица называется, но, как туда пройти, я знаю.
Атаман Балакун неприязненно усмехнулся.
– Странная картина получается. Где живет эта баба, толком не помнишь, как звать ее, едва вспомнил. Не нравишься ты мне, – на лице атамана застыло сочувственное выражение. – Кто ты?
– Я уже все тебе сказал, мне нечего добавить, – терпеливо произнес Свояк. – Вижу, что не поладим. Если бы ты хотел с нами дело иметь, так ты не брал бы с собой толпу автоматчиков.
– А может, и склада никакого нет? Как там у вас говорят… волынку тянешь.
– Склад есть.
– Тогда скажи, где он, – жестко потребовал куренной.
Свояк усмехнулся, сцедил на землю липкую длинную слюну и произнес:
– Вот скажу я тебе, к примеру… Ты будешь знать, где склад, а дальше я тебе не понадоблюсь. Так?
Жиган с Чиграшом стояли в окружении автоматчиков. На побелевшем лице Жигана проступали черные точки – следы пороха, въевшегося в кожу. О своем боевом опыте он не рассказывал, но ему было что поведать. Чиграш тоже посуровел и бросал короткие взгляды на обступивших его бандеровцев. Против автоматов не попрешь.
Сейчас каждый из них понимал, что находится на краю обрыва и оттого, как сложится разговор, зависит их жизнь. Как знать, быть может, они не переживут и следующего часа.
Неожиданно атаман повернулся к Свириду и спросил:
– Пивинь, ты помнишь, чтобы я нарушил свое слово?
Свирид нервно ухватился за отворот сюртука. Не такого он ожидал разговора, как-то оно все кривенько складывалось.
– Не помню, атаман, – честно проговорил Свирид, стараясь не встретиться со Свояком взглядом.
