Капитан отрицательно покачал головой:
– Никаких, товарищ полковник. Жила с матерью. Никуда не выходила. Помогала ей по хозяйству. В огороде. Ее мать и в самом деле очень слабовата, плохо ходит. Что-то у нее с ногой. Потом к ней подъехала телега, которая должна была увезти ее в село. Возницей был ее родственник, задерживать его мы не стали, пусть расскажет Кандибе о задержании Сидоренко. Тот начнет нервничать, сделает неверные шаги, а это нам на руку.
– Тоже правильно.
– Сейчас Оксана Сидоренко дает показания. Рассказывает много интересного. Известно, где находится блиндаж самого Кандибы, но незамеченным подойти к нему невозможно. По периметру выставлен дозор и охрана. В случае опасности он перейдет просто в другой блиндаж. Нужно как-то выманить его поискуснее.
– Поработай над этим. А что Корней Гончар?
– Здесь немного посложнее… Вчера вечером к нему в дом постучался один человек. Пробыл недолго, какую-то минуту-другую. После чего Гончар вышел из дома и направился на Гвардейскую. Она там недалеко, где-то в десяти минутах ходьбы. Он зашел в один из подъездов трехэтажного дома и вскоре вышел. А еще через несколько минут из подъезда вышел майор Игнатьев.
– Ты уверен? – после паузы спросил Михайлов. – Можно было перепутать в сумерках.
– Я видел Игнатьева из-за кустов на расстоянии нескольких метров.
– Связного задержали?
– Задержали, допросили, все как проложено. К бандеровцам он не имеет никакого отношения, это знакомый майора Игнатьева. Он попросил его зайти в дом к Гончару и прийти по адресу, где он будет его ждать. Задержали и Гончара.
– Что он говорит?
– Пока молчит. Но думаю, что со временем разговорится. Получается, что майор Игнатьев предатель?
– Не будем делать пока никаких скоропалительных выводов. Продолжать наблюдать. Узнать у задержанных, где располагаются запасные бандеровские базы. Узнать круг знакомых, приятелей и родственников Кандибы. Мы должны знать о нем все. Его нужно взять живым. А уже через него мы выйдем на все руководство южного крыла УПА.
– Все понял, товарищ полковник.
Как только за капитаном Митюковым закрылась дверь, полковник Михайлов поднял трубку и набрал номер Саратовского НКГБ.
Отдел контрразведывательных операций Управления НКГБ СССР по Саратовской области возглавлял его давний приятель подполковник Никита Федорович Треухов. В сорок втором году полковник Михайлов служил начальником особого отдела Сталинградского фронта, а Треухов был его заместителем. Еще через полгода Никита Федорович был переведен на Воронежский фронт, а уже оттуда его направили в Саратов. Все это время они поддерживали служебные и личные отношения, по возможности созванивались, поздравляли друг друга с днем рождения, благо что оба родились в июле, с разницей в десять дней.
В трубке раздался щелчок, а потом низкий узнаваемый тембр сообщил:
– Подполковник Треухов.
– Приветствую тебя, Никита Федорович, Михайлов беспокоит. Я тут к тебе с небольшим делом.
– Очень рад, Алексей Никифорович, что позвонил. Хотя можно было бы и без повода… Да уж ладно, выкладывай давай, что там у тебя.
– В твоем ведомстве служил майор Игнатьев?
– Все так, было дело. Служил.
– Как он тебе?
– Ни хорошего, ни плохого сказать о нем не могу. Ничем таким особенным он не запомнился. Работал, как и все. Но он ведь у меня не долго был. А что это он вдруг тебя заинтересовал?
– Сейчас он находится у меня в заместителях.
– Ах, вот оно что, – в задумчивости протянул Треухов.
– Ты не замечал за ним какие-то странности, что ли…
– Алексей Никифорович, не ходи вокруг да около, мы с тобой не первый год в гобезопасности служим. Понимаю, что это не праздный вопрос.
– Хорошо, тогда я спрошу таким образом… Когда в Саратовском управлении служил майор Игнатьев, не было ли замечено какой-то утечки секретной информации?
