Время тянулось медленно, каждая секунда их пытки в каменном мешке проплывала, словно вечность. Несмотря на слабое осеннее солнце, толстые стены укрытия нагрелись, сделав воздух внутри тяжелым. Никто не жаловался, сидели молча, вслушиваясь в звуки снаружи. По пересохшим губам, вялым движениям и багровой красноте кожи было понятно, как мучительно это молчаливое ожидание.
Франтишек, который стоял, прислонившись к глыбе, неожиданно посерел и вдруг стал сползать вниз, потеряв сознание. Елизавета с Александром кинулись к нему и успели подхватить падающего великана.
– Обморок, – прошептала женщина и тут же вздрогнула всем телом. Внизу под ними, на берегу ручья залились лаем собаки, закричали немецкие офицеры, по броду из остатков деревянных мостков застучали сапоги.
Саша только и успел стянуть пиджак и подложить под голову бледного Франтишека. Елизавета нахмурилась и покачала головой, даже шум от неосторожного движения мог их выдать. Зоя тоже уже не справлялась с волнением, девушку трясло крупной дрожью, побледневшее лицо заливали слезы. Крепкой ладошкой она сама зажала себе рот, чтобы ни один всхлип не вырвался наружу.
В момент, когда остальные не в силах были сдержать чувства от бьющего под дых ужаса, Канунников вдруг с удивлением понял, что уже привык к ощущению близкой смерти. Она так часто оказывается рядом, что он устал бояться. Страх сжирает много сил, при этом не помогает, а только мешает трезво мыслить. Поэтому животный ужас теперь не поднимает волосы на коже, не разливается колючим холодом вдоль позвоночника и не вибрирует в желудке до приступа тошноты. Сейчас для него это всего лишь слабый огонек, который где-то на окраине сознания напоминает о предельной осторожности.
Он перехватил взгляд Елизаветы, тоже собранной и спокойной, лишь напряженная, неестественно прямая спина выдавала ее собранность. Да пальцы вцепились до побеления в огромный булыжник на случай, если немцы их обнаружат и примутся выцарапывать из-за каменных стен.
Минута текла за минутой, голоса и звуки шагов удалялись, а беглецы по-прежнему не шевелились, слившись с серыми валунами. Немцы ушли к железной дороге, но должны были вот-вот вернуться обратно. Лишь когда они убедятся, что беглецы не скрываются среди деревьев, облава закончится. Поэтому снова остается разговаривать жестами, разрешать себе чуть-чуть шевелить затекшими ногами или руками и снова – терпеть и ждать… терпеть и ждать… Мучительно долго, чувствуя каждую секунду, словно тяжелый камень.
Наконец перед закатом солнца немецкий отряд, уже без прежних криков и суеты, прошел через ручей в сторону лагеря и растворился среди деревьев.
Неудача для охотников и свобода для их жертв.
Измученные пленники наконец смогли спуститься к ручью и сделать несколько жадных глотков. Вымоченный в воде пиджак привел в чувство и Франтишека. Несчастный поляк после долгого обморока еле стоял на ногах и только с третьего раза смог взгромоздиться на плечи Канунникову и перевалиться наружу через каменную стену.
Тем временем женщины уже с удовольствием окунали руки и ноги в прохладную воду после нескольких часов, проведенных среди раскаленных камней. Пока Зоя задорно и беспечно отфыркивалась, Елизавета в несколько ловких движений выудила с глубины небольшой заводи рядом с поворотом водного рукава юрких рыбок. Каждая с ее миниатюрную ладошку величиной, но и они вызвали у всех радостные чувства. Можно запечь в золе или глиной обмазать – и в костер. Вкусно!
– Только соли надо. – Девушка торопливо топталась на берегу, ощущение голода росло.
– Может, придумаем, как пожарить? – размышлял вслух Александр.
Даже вялый Франтишек оживился и с интересом вслушивался в чужую речь.
Лиза, сноровисто уложив скромный улов в плетенку, покачала головой:
– Нас шесть человек, не считая раненого. Пять рыбин и горстка крупы из саквояжа. Вот и все, что есть съестного. Сварим похлебку из рыбы и крупы, чтобы до завтрашнего вечера хватило на всех. Надо беречь провиант.
Зоя со вздохом отжала мокрое платье, закуталась в кофту. Лицо у нее потемнело от неприятного открытия, что сегодня они останутся полуголодными.
Канунников закатал штаны, с содроганием вошел в ледяной поток и принялся набирать воду во фляжку. На спутников он старался не смотреть, ему было стыдно и досадно на самого себя. Размечтался вслух о жареной рыбе, глупец! С ним женщины, которые никак не показали свою усталость и голод, а он ведь даже не подумал о завтрашнем дне и не предложил помощь хрупкой Елизавете.
Выбравшись на берег, Саша подхватил улов и самодельные сети, накинул Лизе на плечи пиджак:
– Вы дрожите от холодной воды, надо согреться. Держите-держите.
Она и правда содрогалась от озноба после рыбалки, поэтому даже не стала возражать, а, наоборот, закуталась по самую шею. Саше показалось, что в этот момент у усталой женщины даже мелькнула на лице легкая улыбка.
