Они молча пробирались по лесу и через болото к лесному убежищу, где путников уже ждал Игорь. Он с интересом уставился на новеньких, но трепыхающийся в сетях улов манил его сильнее. Мальчик пытался изо всех сил сдерживать нетерпение, но при виде скользких упругих рыбешек сглотнул голодную слюну.
– А там вода вскипела в котелке. Давайте я почищу, я умею! – Он порывисто схватил улов, до того ему хотелось получить хоть какую-то пищу.
Елизавета скользнула взглядом по мрачному лицу Петра Васильевича, который встречал их возле лагеря. Она поняла все без слов, кинулась к землянке:
– Отошел?
Василич молча кивнул.
Канунников остановился как вкопанный от ужасной новости. В их отряде прибыло два человека, а смерть, будто в насмешку, забрала его товарища по концентрационному лагерю. Саша не верил своим глазам, ведь смог же беглец обвести костлявую, да не один раз: остаться в живых во время немецкой атаки, выжить в жутких условиях плена, сбежать из лагеря прямо под пулями и даже потом выбраться из общей могилы к своим. Почему после такого чудесного спасения смерть все же достала его?
От нового удара Канунников потерял последние силы, казалось, что из него испарилась жизнь. Он кое-как добрел до замаскированного шалаша и рухнул без сил на высокие корни старого дерева.
Тем временем Петр Васильевич расспрашивал бойкую Зою, как она оказалась в плену и как им с Франтишеком удалось бежать. Саша слышал их словно через вату, в голове гудело от мыслей, которые кружились в печальном хороводе. Лейтенант все пытался вспомнить, как же звали того пленного, который бежал вместе с ним и потом чудесным образом спасся.
Впереди ждали грустные хлопоты – вырыть могилу, сделать табличку или пометку, не может же человек умереть безымянным, исчезнуть с лица земли, будто и не было его никогда. К сожалению, в его голове крутились лишь смутные образы. Канунников с ужасом осознал, что даже лица погибшего он не может вспомнить и уж тем более не знает его имени. Остальные опознавательные знаки: книжку красноармейца, эбонитовые медальоны-капсулы, где хранилась анкета с данными военнослужащего, – тюремная охрана забрала сразу, как только пленных привезли к лагерным воротам. Неужели этот герой так и останется безымянным? Александр не замечал, что сидит, привалившись к стволу старой ели, по его лицу катятся слезы и он исступленно шепчет:
– Он же человек, он человек. Вспоминай, вспоминай, ну же, ты не имеешь права его забыть. Ты должен вспомнить его имя!
На плечо его легла тяжелая рука, привела в чувство. Дядя Вася похлопал лейтенанта по худому плечу:
– Грошев его зовут, Грошев Богдан Иванович. В себя приходил ненадолго, сказал, все сказал. Теперь адрес знаем, воинскую часть. Похороним по-человечески, оставим память о бойце. Идем!
От голода сводило желудок, тело было ватным из-за сильной усталости, но Канунников сделал над собой усилие и поднялся на ноги. Он должен отдать последний долг погибшему.
Вместо лопат у них были только острые осколки камней с берега ручья, ими и приходилось вгрызаться в мягкую землю. Франтишек молчаливо присоединился к их нелегкому труду, без слов поняв, что они делают. Василич дал единственный перерыв за три часа тяжелой работы, когда ушел в землянку, а потом притащил на подложке из свитых еловых веток посеревшее, тонкое тело.
В какой-то момент Канунникову показалось, что больше нет сил копать. Истощенное тело гудело от усталости все сильнее, желая лишь одного – растянуться прямо на голой земле и отдохнуть. Но при виде мертвеца на него нахлынула дикая злость на убийц беззащитного человека. Ярость придала Александру сил, он вонзил каменное острие в рыхлую землю, потом еще и еще. Десятки, сотни ударов! Яма увеличивалась, на ладонях лопались кровавые мозоли.
Чтобы выкопать углубление в метр, им пришлось трудиться почти три часа. Камни проходили сквозь мягкую почву как нож в масло, оставляя лишь узкие тоннели. В порыве безысходности Александр отшвырнул в сторону свой обломок и принялся грести землю голыми руками. Кровь из лопающихся нарывов смешалась с грунтом, ладони горели от боли. Без остановки парень копал и копал, чтобы физическая боль хоть немного отвлекла от мучительного ощущения бессилия.
Взмокший Франтишек с удивлением посматривал на перемазанного грязью русского. Первым не выдержал Василич: он воткнул нож в почву, ухватил за плечи исступленного Канунникова и оттащил от могилы.
– Хватит!
Саша будто и не слышал его, снова вцепился руками в рыхлые куски почвы, выплескивая всю ненависть к немецким извергам. Крепкий капитан с легкостью перехватил длинное тело лейтенанта и подтолкнул в сторону.
– Иди, женщинам помощь нужна. Мы тут сами.
Лейтенант ошалело покрутил головой, происходящее вокруг казалось ему нереальным. Его тело подчинилось приказу еще до того, как мозг переварил услышанное. Ноги уже двинулись в сторону крошечного костерка, который трещал в вырытой для этого ямке, его ароматный дым стлался по земле тонкой струйкой.
