К моему привычному вечернему маршруту прибавился ещё один пункт — теперь после закрытия лавки, я заходила к Монти, а потом к Финну. Вечером забирала бутылёк, чтобы днём отнести его брату, а к ночи вернуть на место. Лекарство помогало, не так быстро и не так хорошо, как мне хотелось, но это стоило всего, что ещё могло со мной произойти. Я поясняла, что договорилась с торговцем, который будет регулярно заезжать ко мне из соседнего города, не придумала, зачем это могло понадобиться доброму человеку, но Монти не спрашивал, а Альба молчала. Я совсем не хотела знать, что происходило в её правильной голове. Главным для меня оставалось то, что я больше не чувствовала себя брошенной в одиночестве в таком большом и совершенно непонятном мире. По злой иронии я начала ценить опору тогда, когда почти потеряла её, такого больше не должно было случиться. Предупреждение Финна о том, что наша сделка действовала только до затмения, я засунула в самый дальний уголок памяти и старательно гнала прочь мысли об этом. Доживём до затмения, там и поговорим. Финн совсем не казался мне плохим или злым человеком, просто на его шее висел какой-то неведомый мне груз, который слишком сильно пригибал его к земле.
Монти больше не засыпал на сутки, всё чаще вставал и просил вывести его во двор. Лавку я так и не заказала, каждый раз заново забывала об этом, а на следующий день с горечью хлопала себя по лбу и обещала забежать к плотнику с утра. Мне было важно сделать это, но мысль совершенно не держалась в голове, я почти начала верить, что и тут замешано колдовство.
Монти снова учился мечтать. Не о том, чтобы прожить следующий день или дотянуть до затмения и успеть посмотреть на мою свадьбу, нет, мы снова смотрели на звезды и грезили о большом тракте, что лежал совсем недалеко за полосой леса. О тех местах, где мы не успели, но всё ещё могли побывать, и пусть этого никогда бы не случилось, потому что теперь брат был привязан к дому и Альбе, это всё равно оставалось лучшим, что я могла себе вообразить. И абсолютно точно знала, что когда-нибудь мы оба выберемся отсюда, пусть даже это произойдет только в следующей жизни. Монти не верил в перерождения. Говорил, что совершил слишком много ошибок, значит ничего хорошего там его уже не ждало. Я верила за нас двоих.
Альба хорошела на глазах, она тоже начала высыпаться, молодеть и как-будто полнеть. На бледных щеках появлялся легкий румянец, а характер казался не таким мерзким. В дом она теперь пускала меня без церемоний, больше не пыталась прогнать или заставить перенести визит на следующий день. Не приходилось даже откупаться от неё мясом, хотя на ужин я всё равно приносила кусочки. По привычке и в качестве извинения за вторжение, наверное, слишком привыкла к этому маленькому ритуалу, а Монти по-прежнему требовалось очень много сил. Пару раз она пыталась выведать у меня, где и у кого я покупаю лекарство, да из чего оно сделано. Я только пожимала плечами, мол, даже травники не выдают своих секретов, иначе как у них получится заработать на жизнь. Впрочем, это оставалось чистой правдой — я понятия не имела, с чем именно Финн смешивал мою кровь. В конце концов, мне самой это было совсем не важно, со временем я поняла, что всё равно не смогу повторить, даже если бы он дал мне рецепт. Лекарство не было простой смесью, чтобы сделать его самой, мне не хватало главного ингредиента — способностей к колдовству. В этом вопросе я была совершенно безнадежна, если дара нет, ему нельзя научить, как счету или письму.
Каждый раз собираясь уходить по вечерам, я обнимала на прощание Альбу. Честно признать, сначала я делала это, чтобы позлить её, мне нравилось, как она застывала, словно столб у дороги. Потом — мы как будто привыкли, я даже подозревала, что она специально подходила к двери, делала вид, что собиралась побыстрее запереть за мной. Они были моей семьей, пусть и немного странной.
С Финном все обстояло сложнее.
Сначала я просто приносила еду, покупки, да книги, которые нашла, прохаживаясь по соседям. Выпрашивала семейные записи, сказки, просила рассказать мне о предках и всём том, чем любят развлекать детей перед сном. Разговаривали охотно, а вот книгами делились редко, а потом и совсем перестали — слишком быстро распространялся по городу слух о том, для кого я их собирала. Я не скрывала, что искала всё это для Финна, просто старалась лишний раз не произносить этого вслух. Да мне и самой было интересно послушать, я не старалась никого обмануть. Увы, никто не хотел помогать колдуну. Каждый был уверен, что непременно ему и его семье сотворит зло приезжий чужак. Дважды меня прогоняли с криками, однажды с кулаками, после этого я перестала ходить к незнакомым. Круг знакомых, к несчастью, был до печального узок.
Потом я начала догадываться, для чего нужна была Финну на самом деле, и совсем не для того, чтобы бегать по магазинам и обивать пороги чужих домов.
