Замок щёлкнул, дверь открылась. Из темноты появился Финн, только совсем слабо светился на его груди медальон, отчего на шрам ложились неприятные тени, словно углубляли и освежали его. Выглядел Финн на удивление нормально, только то, как тяжело он опирался плечом на косяк, отражало его подлинное состояние. Я знала, что стоял он из последних сил. Финн молча протянул мне бутылёк. На рукаве была грязь. Я взяла лекарство, и вдруг осознала, что меня слишком внимательно изучают, глядя чуть прищуренными, ясными глазами. Финн осмотрел мои волосы, лицо, шею, одежду. Мне показалось, что он оценил даже подвёрнутую ногу, на которую я старалась не наступать. Удостоверился в чём-то своём, коротко кивнул и собирался снова закрыться в комнатке, служившей ему кабинетом.
— Ты все знаешь, — прошипела я. Чуть не бросилась на него, хотя всего-то хотела не позволить запереть дверь. — Проверяешь всё ли у меня на месте, значит прекрасно знаешь, что я могла пострадать сегодня, ведь так?
Финн рассматривал меня как назойливую мушку, а я почувствовала, как лопнуло что-то внутри. Нечто, что я была обязана сохранить целым.
— Сволочь, ты ведь знаешь! Заранее знал, да? И не помог! Даже не попытался! Я тебя от смерти спасла, а ты… ты…
— Я не просил, — холодно ответил он.
— Да любой нормальный человек…
— Как те двое на дороге? — перебил меня Финн и этими словами лишил даже малейшей надежды на то, что я ошиблась, неправильно всё поняла. — Почему же ты здесь? Возвращайся к нормальным людям, они будут рады тебя видеть.
Я стояла и сжимала бутылёк обеими руками, держалась за него, как за якорь, прочно прикопанный к морскому дну.
— С чего ты решила, что мне не плевать? — Финн навис надо мной и казался больше, чем обычно. — Ты хотела лекарства? Хотела договора? Ты получила его. Твои проблемы — не моя забота.
— Да любой норм…, — я осеклась сама, глядя на его кривую ухмылку. Шрам, едва заметный в свете медальона и луны из окна, прибавлял ему что-то мерзкое. Что-то неживое.
— Что ты придумала себе? Что я стану рыцарем, который спасёт тебя сначала от смерти, а потом и от скуки? Ты увидела что-то новое и притянулась к нему, как мошка к свету, до мотылька тебе ещё расти и расти. Это пройдёт. Пройдёт, когда найдёшь себе новое занятие. Более подходящее.
Он говорил так чётко, ровно. Выделял каждое слово, чтобы донести до меня смысл. Чтобы я не смогла даже представить им другое значение. Он старался. Старался слишком сильно для человека, которому было плевать. Слишком сильно для человека, который только вчера обнимал меня и прижимал к себе. Финн ошибся в одном — он не был первым в моей жизни, кто старался врать подобным образом, тётушка тоже считала, что чем медленнее, тем значимее произносимые слова. А я стояла и смотрела на его правую руку — чем дольше Финн говорил, тем сильнее сжимался кулак, тем больше белели костяшки пальцев, тем глубже впивались ногти в ладони.
Ему не было всё равно.
Это не помогало.
Утро встретило меня совсем не ласково. Не принесло ни облегчения, ни надежды.
Альба взяла бутылёк только после того, как наполовину высунулась из двери и осмотрела дорогу в обоих направлениях. Потом весьма вежливо попросила в следующий раз оставить посылку под дверью, лучше не в дневное время, и вообще, постараться не привлекать к их скромному семейству лишнего внимания. Я так же вежливо оскалилась в ответ и ушла. Как бы Альба ни раздражала меня своей вечной правильностью, сейчас правда была на её стороне, даже если мне ни капельки не хотелось этого признавать. Решающим аргументом оставалось то, что скандал не пошёл бы на пользу здоровью Монти. Передавать лекарства с кем-то я, конечно, не собиралась, до завтра всё уляжется само и о вчерашнем развлечении в трактире никто уже не вспомнит. Поразвлекались и будет.
Мне же нужно было посетить пристрой и забрать хотя бы то, что смогу унести. Я была уверена, что много там не осталось, тётушка должно быть присвоила его ещё вчера, кажется, я даже слышала в трактире её довольный голос. Репутация, единственное, что заботило её в жизни, теперь не могла пострадать. Вышвырнуть любимую племянницу или падшую девку — слишком разные вещи в глазах приличных людей.
Было и ещё кое-что, что дожидалось меня в пристрое. В полу я соорудила маленький тайник, где долгое время ничего не хранила. Теперь оттуда следовало забрать кинжал, с ним я не собиралась так легко прощаться. Я пообещала Беону, что избавлюсь от него, хотя после разрыва помолвки у меня больше не было на это права. Но мясник не попросил ни вещицу назад, ни вырученных денег. Может забыл, а может пожалел меня, понял, что сокровище было способно обеспечить мне не слишком голодную жизнь на несколько лет, если смогу удачно продать и экономно жить. Это было гораздо больше, чем я зарабатывала здесь, хотя и не так стабильно.
