Как и хотела, устроилась на печи, благодарная Матвею за то, что успел перед уходом протопить её. И пусть тепло совсем остывало, рассеивалось, но ведьма успела согреться и уснуть… Просыпалась она за ночь несколько раз. Один раз, потому что чихнула – и отпрянула, не понимая, где она и что с ней.
«Не лезь к ней под нос со своими перьями, - услышала она сонный голос Злюки, обращённый, кажется, к ястребу. – Иди лучше сюда. Один камень здесь ещё тёплый…»
Успокоилась, догадавшись, что случилось, и снова уснула.
Потом проснулась, потому что показалось, что она слишком сильно давит на руку, на которой спала вместо подушки. На этот раз её пробуждение никого не разбудило, потому что, прежде чем зашевелиться, она попробовала сразу определиться, почему рука вдруг почти затекла. И выяснила, что бессовестный кошак, замёрзнув прохладной осенней ночью, ничтоже сумняшеся влез ей на бок, где и прикорнул. Так что давила она на руку не только своим весом… Чуть подвинув руку, чтобы слишком не налегать на неё, Мирна не стала сбрасывать с себя Злюку и снова уснула.
…Наступление утра она почуяла раньше своих фамильяров. Те спали уже за её спиной, ближе к стене, точнее – прижавшись к её спине, и поэтому Мирна последние часы не могла спать глубоко, боясь раздавить их. Приготовившись сползать с края печи, она оглянулась. Фамильяры торопливо перебрались на покинутое ею место, и снова кошак быстро свернулся клубочком, а Янис немедленно притулился к его боку.
Ещё удивляясь, почему они не хотят полететь и побежать на охоту, ведьма вышла на маленький двор избушки и хмыкнула: сбоку от порога валялись кости какой-то лесной зверушки, трава была обрызгана недавней кровью. Значит, она крепко засыпала и под утро, если не ощутила, что фамильяры уходили на ночную охоту, а потом вернулись. Уже умывшись из заранее оставленного на улице чугунка, Мирна скептически улыбнулась, размышляя на странную тему: не ожиреет ли за время дружбы с кошаком её ястреб?.. Потом решила, что не ожиреет, поскольку любой полёт у Яниса всегда съедает много сил. Да и поохотиться он сам любит.
Но небо постепенно серело, а до солнечных лучей надо бы на полке с детьми ещё начертить ведьмины знаки… Она поколебалась немного, но всё-таки постелила на полке свой плащ – так, чтобы было удобно проводить ритуал. Айас-то выдержал холодрыгу осеннего времени. Но дети… Постелив, она вышла из сенника и прошла в избу. По пути заглянула на печь: фамильяров уже нет. Замёрзли небось без неё и полетели-побежали охотиться – так теплее… Она вдруг ясно вспомнила, как выходил из избы Мстислав… и замотала головой. Не надо думать о нём. Мало того – неровня, так ещё и что он скажет, когда узнает о шамане и его семье?.. Возненавидит… Но думалось о нём…
В избе встала на пороге между передней и задней, губами, без звука подвигала:
- Айас…
Она не видела его – топчан стоял сбоку от двери. Но, почудилось, и секунды не прошло, как он появился перед ней, неся сразу обоих спящих мальчиков. Она поспешила выйти первой, открывая шире для него дверь, и сразу свернуть в сенник, где снова горели лучины, всунутые ею в прорехи стен.
Шаман чуть нахмурился, заметив, что кладёт сыновей на плащ, а не на доски.
- Места хватит для знаков, - успокоила его ведьма.
И, помедлив, он качнул головой: «Ладно» и сразу отошёл к открытой двери, чтобы видеть всё действо, которое вот-вот произойдёт на его глазах.
Ведьма знала, что один и тот же ритуал, проведённый над взрослым и ребёнком, будет сильно различаться. Поэтому силу недавнего ритуала над Айасом уменьшила чуть не вдвое. Да, сроки исцеления растягивались, зато мальчики не выцарапают себе глаза из-за страшного жжения. Мирна заранее предупредила Айаса об изменениях в ритуале и объяснила, почему так поступает. Сначала он не согласился и яростно начал отстаивать «своё» время проведения. Но ведьма покачала головой:
- Во-первых, у меня нет сейчас артефактов Мстислава, которые усиливали воздействие ритуала. Во-вторых, ты же умный, Айас, и должен понимать, что взрослый и ребёнок – два разных существа. – И закончила шуткой – улыбаясь, чтобы он видел, что она шутит: - И не спорь с той, которая знает!
Из-за путешествия за речную границу и назад и так пришлось изменить порядок временнОго прохождения этапов ритуала. Айас лежал вечером, ночью и утром. Его сыновья, соответственно, – утро, вечер и ночь…
Ещё Мирна сразу сказала, что усыпит мальчиков, пусть они спят и сейчас. На этот раз шаман сначала подумал, а потом кивнул. Правильно. Проснутся в незнакомом месте – ещё неизвестно, как себя поведут. По вчерашним-то впечатлениям знали, что спали внутри некоего жилища. А сейчас почуют, что то, и так незнакомое, но закрытое помещение сменилось на… открытое.