Лесная ведунья. Книга первая полностью

Остановиться, тяжело дыша, не падая лишь по одной причине – за клюку держалась, остановиться, с ужасом понимая, что, кажется, теперь я единственный противник всех тварей Гиблого яра. Я. И судя по тому, как дрожала земля под ногами, нежить все собиралась и собиралась, мчалась ко мне изо всех сил да со всех сторон. Гиблый яр – он огромный, двадцать дней пешего пути от центра к выходу, это поболее моего Заповедного леса будет, и вот сейчас все монстры яра желали растерзать меня.

Причем только меня. Это-то и пугало.

Так пугало, что дышать стало вконец больно – если они все против меня восстали, кто же тогда против охранябушки стоит? Никого? Неужто мертв он? Неужто не успела?

Зарычала Сида, шагнула вперед, готовая кинуться в бой, что проигран заведомо, но я остановила. Волки, что могли, уже сделали. Теперь, Валкирин, твой ход.

– В бой не вмешиваться, – приказала волкам, – вы у меня одни остались.

Одни, это правда.

А впереди стоит лич, щитом своих тварей накрывает, в бой снаряжает. Слева ходоки рычат неестественно, с губ пена ядовитая зеленая капает, но хуже всех – твари. Много их, слишком много, и каждый в прошлом маг, а значит, не с тупой нежитью дело имею, а с хитрой, коварной, ученой. Выберусь ли?

Свела ладони вместе, зажмурилась и крикнула, вливая силу ведьмовскую в заклинание свечения:

– Meridiem!

И засиял яркий белый дневной свет посреди отравленного ночного леса. Взвыла нежить, упал ослепленный лич, ходоки забились в припадке на земле и только тварям свет не помешал ничуть. Ну да ничего, для вас иная магия имеется в запасе.

И упав на колено, я ударила ладонями оземь и прошептала:

– Расти!

И потянулись из черной мертвой земли яркие зеленые побеги, побежали вверх, оплетая нежить, сковывая по рукам и ногам тварей, в кокон укутывая лича, прорываясь среди врагов.

А я уже мчалась вперед, Сида и Хоен за мной по пятам.

Последний рывок, последний. На большее сил нет!

И ликующее чувство в изнывающей груди – успела!

Успела!

Мы с волками вырвались на поляну в тот самый миг, когда маг находился в середине прорисованного кровью круга и собирался сжечь себя и весь Гиблый яр заодно.

Он стоял в центре пятиконечной звезды, что заняла весь охранительный круг, запрокинув голову, раскинув руки, и медленно нараспев читал заклинание…

А повсюду лежали останки его врагов, кровью нежити он охранительный круг начертал, да такой, что и я, живая, с трудом через его грань переступила, волков чуть ли не силой загнать пришлось, преследующая нас нежить на ту же поляну примчалась. Но поздно уже – мы успели! Мы перешагнули контур охранительного круга и теперь были в недосягаемости. Абсолютной недосягаемости для нежити. И та, осознав это, разразилась взбешенным воем, да выть могла уже сколько угодно.

И маг, обернувшийся на вой взъяренной неудачей нежити, потрясенно поглядел на меня, и с губ его сорвалось только:

– Веся…

Не ответила. Рухнула на колени и, держась за клюку, дышала, пытаясь отдышаться хоть как-то. Рядом натужно хрипели волки, но они хоть стояли – гордые. За пределами круга защитного носилась и ревела от бессильной ярости нежить, да только охранябушка, явно истинный архимаг, дело свое знал хорошо, оттого никто и не мог прорваться через периметр, даже твари.

– Веся!

Вмиг охранябушка рядом оказался, меня подхватил, усадил, флягу из-за пояса достал, поднес к моим губам… И ох, как же рада я была воде ключевой, студеной. Да только всю не выпила, не одна же я тут была.

– Волков напои, – попросила задыхаясь.

Напоил.

Так потрясен был, что и возражать не стал, пошел и напоил обоих.

Потом ко мне вернулся, стоял рядом и ждал, пока отдышусь. И лишь после тихо спросил:

– Ведьма, ты письмо мое читала?

– Нет, – солгала мгновенно. – А что там было?

Маг смотрел на меня со смесью гнева, ярости, недовольства и… тревоги. Вот только не за себя он боялся – за меня.

– В письме? – уточнил хрипло.

И хотел было ответить, да передумал, лишь смотрел на меня, а в глазах столько боли.

– О, попробую догадаться. – Я все еще за руку его крепкую держалась, так и поднялась, за него цепляясь. – Видать, было там, что ты пошел на смерть верную, гибель правильную, и, мол, так тебе, магу беспутному, и надобно. Угадала, охранябушка?

Промолчал, взгляд отвел.

А вот я молчать не стала.

– Маг, – прошипела разгневанно, – вот скажи мне, будь так любезен, откуда ты взялся такой весь неправильный?!

И на это отвечать не стал, лишь посмотрел в глаза мои, да во взгляде том боль плескалась такая, что и не передать. А я на него смотрела и все понять не могла – почему он такой? Ну, почему?

– Меня пожалел, да? – спросила с горечью. – Меня. А с чего бы, маг? Откуда жалость-то?!

И на это ничего не ответил он мне.

Я вот только никак угомониться не могла.

– На волков посмотри, охранябушка! – не просила – потребовала. – Хорошо посмотри! Видишь, двое их осталось. Всего двое! А в Гиблый яр со мной полсотни ступило!