— На золотой вы могли купить во сто крат больше, — ответил на мой немой вопрос Ирах. — Не отказывайся, дочка.
Разбойничью лошадь Энги отдал Огнеду вместо съеденной волками, поэтому нам достался скакун из королевских конюшен. Энги усадил меня верхом и взобрался в седло позади меня.
— Трогай! — крикнул Ирах вознице, и мы наконец-то поехали домой.
Впервые за долгое время я пробуждалась с приятным чувством, наполнявшим тело от макушки до пяток: я дома, в своей уютной постели, в окружении привычных до слез вещей, запахов и звуков. Лениво потянувшись, я обняла подушку и вдохнула бодрящий прохладцей лесной воздух. Наступил день, который изменит мою судьбу окончательно: я стану женой Энги, и никто не сможет этому помешать.
Губы сами собой расплылись в улыбке, глаза открылись и радостно встретили каждую знакомую щелочку между потемневшими от времени бревнами, каждый глазок на досках низкого потолка, каждую связку сухой травы на заостренных и вбитых в стену колышках. Новый день встретил меня веселым щебетом лесных пташек и золотистыми проблесками восходящего за густой зеленью солнца. Лучшего дня для свадьбы не придумаешь!
Энги еще спал, по обыкновению свесив расслабленную руку до пола: для невысокой сухонькой Ульвы старая лежанка подходила в самый раз, но высокий широкоплечий мужчина помещался на ней с трудом. Рукав исподней рубашки задрался до локтя и обнажал мускулистое предплечье. Я невольно залюбовалась жилистой рукой сильного воина — с одинаковой ловкостью она могла и рубить дрова, и вычесывать конскую гриву, и держать меч, чтобы меня защитить. Совсем скоро эта рука будет жарко меня обнимать, а я буду нежиться в сильных объятиях.
Воображение предательски разгорячило кровь. Соскочив с кровати, я босиком подбежала к постели Энги, сдернула с него одеяло и уселась верхом ему на живот.
— Просыпайся, соня! Свадьбу проспишь! — склонившись над ним, я поцеловала рассеянно моргающего жениха в каждую небритую щеку и пощекотала под подбородком.
Мои косы упали ему на плечи. Энги улыбнулся, снова прикрыв глаза, нащупал рукой одну из них и прижал к губам. В следующий миг он сгреб меня в объятия и опрокинул на спину, нависая сверху.
— Лучшее пробуждение в моей жизни, — хриплым со сна голосом пробормотал он и чмокнул меня в нос.
В уютных крепких объятиях я могла бы лежать до скончания времен, но у нас были важные дела. Тесно прижавшись к теплому и желанному Энги на несколько невыносимо коротких мгновений, я змеей вывернулась из его рук, натянула домашнее платье, торопливо умылась и принялась растапливать печь.
Он спустил босые ноги с лежанки, лениво почесал бок и покосился на меня.
— Не передумали выходить за бастарда, ваше высочество?
— Опять ты за свое, — отмахнулась я. — Как думаешь, служба в церкви уже началась?
Он прищурился, старательно вглядываясь в рассвет за окном.
— Думаю, да. До окончания службы мы как раз успеем принести обеты твоим старым духам.
Мое радостное нетерпение совсем скоро сменилось тревожными сомнениями. Выпуская из сарая засидевшихся курочек и задавая корм скакуну, пока Энги наскоро приводил себя в порядок, я думала: что может пойти не так? Туго переплетая косы, я стояла в задумчивости перед зеркалом, но вместо своего отражения видела, как во двор взъезжают королевские гвардейцы, чтобы арестовать моего любимого и силой увезти меня к Милдреду.
Энги сам накрыл стол к завтраку, но кусок в горло не лез. Я то и дело нервно поглядывала в окно: не слышно ли топота копыт? После Энги принялся прихорашиваться перед зеркалом, расправляя на широких плечах складки вышитой рубахи, в десятый раз проверяя чистоту бритья и раз пятнадцатый по-особенному перевязывая на затылке бархатную зеленую ленту. Невыносимо хотелось его пнуть, чтобы поторапливался, но я понимала: бесполезно. Если уж Энги решил выглядеть щеголем, от зеркала его не оттащит даже полк вооруженных королевских гвардейцев.
При мысли о королевских гвардейцах я снова приуныла. Но тут же подбодрила себя: не годится в такой день думать о плохом, иначе всю дальнейшую жизнь проведешь в тревогах и страхах.
Наконец-то свершилось: мы выбрались из дому. С трудом удерживаясь от того, чтобы не озираться по сторонам, первым делом я разыскала в лесу старый алтарь — тот самый, который несколько лет назад едва не осквернил дурным поступком Хакон. Я заботливо расчистила поросшую серовато-зеленым мхом каменную поверхность и уложила в выдолбленные много веков назад выемки ритуальные жертвы старым духам: колодезной воды из прихваченного с собой пузырька, просяных зерен для духа леса, что прилетит к алтарю в образе легкокрылой птицы, щепотку муки для духа ветра, горсть жирной плодородной почвы и тонких деревянных щепочек. Энги кремнем высек искру, и едва различимые язычки огня весело затанцевали над сухой стружкой. Мы встали по обеим сторонам от алтаря, взялись за руки и тихо принесли свои нехитрые обеты.
