— Хочешь, отдам тебе все наши деньги, будешь распоряжаться сама, как тебе заблагорассудится. А сегодня позволь мне побыть богачом.
Я поцеловала его в кончик носа, и Энги вздохнул.
— Жаль только, что нельзя было нарядить тебя в платье принцессы. Все бы рухнули, когда увидели.
— Вот этого мне как раз и не хотелось.
Когда хмель как следует ударил гостям в головы, начались танцы. Мужчины один за другим выдергивали меня из рук Энги: считалось хорошей приметой станцевать на свадьбе с невестой, это могло принести на весь будущий год семейное счастье, а то и очередного наследника.
Столы ломились от яств, благодаря щедрости Ираха и усилиям его помощников; он не солгал: вся деревня сошлась сегодня на постоялом дворе.
Только Миры на празднике не было: несколько раз, бросая взгляд на приоткрытое окно второго этажа, я замечала, как колышутся легкие занавески, будто от касаний тонких пальцев. Что ж, я не могла себя винить за то, что подруга чувствует себя плохо: здоровью тела я еще могла помочь, но здоровью души — едва ли.
Не могла я ожидать и того, что свадебными подарками завалят всю телегу, которую Ирах специально для этого поставил у забора и накрыл чистой холстиной.
Хакон подарил Энги новенький охотничий нож с удобной рукоятью и неповторимым рисунком на закаленном лезвии, а мне — красивое оловянное кольцо и набор тончайших швейных игл.
Келда успела выкупить у портнихи новое платье, готовившееся на воскресную продажу: из тонкого льна, с красивой вышивкой по вороту и рукавам, украшенное ярким поясом с искусно вплетенным в него рисунком-оберегом. Она заставила меня надеть это платье на празднество, и теперь я чувствовала себя настоящей невестой. Энги весь день не сводил с меня восхищенного взгляда.
Пекарь испек для нас свадебный каравай, мельник Огнед водрузил на телегу целый мешок с мукой тонкого помола, гончар Ридд подарил полную корзину расписной глиняной посуды, ткачиха не поскупилась на отрез льняного полотна для новой постели. А уж овощей, сушеных фруктов и ягод, оставшихся с осеннего урожая, принесенных в подарок крестьянами, было не счесть.
Даже Ланвэ, который держал на Энги зуб за внезапное исчезновение, расчувствовался и пообещал за полцены достроить нашу избу для будущего пополнения.
К вечеру от веселой музыки, громких песен, смеха, задорных шуток и неиссякаемого потока благословений голова гудела, как церковный колокол. Ноги из-за бесконечных танцев отваливались, спину ломило от поклонов благословляющим, а губы приятно вспухли от поцелуев любимого мужа. Но когда чернильную синеву вечернего неба усеяли яркие звезды, нас наконец-то подняли и усадили на груженую подарками телегу для провожания.
— Пусть будет долог и ровен ваш путь, дети, — обнял нас обоих Ирах перед тем, как подать знак вознице.
Веселая гурьба провожала нас с песнями до самого дома. Энги, согласно обычаю, внес меня в избу на руках под веселый свист и неприличные шуточки, а провожающие помогли перенести добро из телеги в сени.
Только после этого мы, наконец, остались одни.
Голоса во дворе стихли. Энги устало оперся плечами о дверной косяк и привлек меня к себе.
— Теперь ты моя перед всеми богами и людьми. До сих пор не могу поверить. Я женился на принцессе.
— Для тебя только это имеет значение? — я капризно ущипнула его за бок. — Мое венценосное происхождение?
— Ты же знаешь, что нет, — он стянул с моей головы свадебную косынку и зарылся лицом в растрепавшиеся волосы. — Я так долго этого ждал, Илва. Еще с тех времен, когда ты еще не была принцессой. И почему Создатель так посмеялся надо мной?
Я зажмурилась и по-кошачьи потерлась щекой о его щеку. Стоять в обнимку с Энги было хорошо, но внутренняя тревога никак не отпускала, скребла изнутри острыми коготками. Я стала женой Энги, но одно важное дело еще не закончено. Почему же Энги медлит?
Повеяло легким холодком и сыростью: с утра изба успела отдать тепло. Я невольно поежилась, и Энги со вздохом выпустил меня из объятий. Жизнь в нашем стареньком доме не изменилась даже после свадьбы. Здесь у нас не было слуг, как во дворце, поэтому пришлось самим топить печь, носить из колодца воду, греть ее для купания. Я задернула занавески на окнах и зажгла лучины в светцах: снаружи стояла глубокая ночь. Ужинать после обильного пира у Ираха никому из нас не хотелось, поэтому со стряпней можно было не возиться. Пока Энги мылся, я вышла во двор и закрыла сарай; проверила, надежно ли заперта внешняя калитка; напоила стреноженного коня. Хоть бы волки ночью не пожаловали — разорвут ведь животину, не пожалеют. Надо бы поставить близ двора надежное стойло. Теперь, когда у нас есть деньги, можно попросить Ланвэ помочь со строительством. Тогда и козу не страшно будет завести. Или двух. Не придется каждый день ходить к Ираху за молоком. Да и будущим детям свежее не помешает…
Захлопала наружная дверь: Энги принялся выплескивать воду из бадьи. Вскоре он приготовил купель и для меня. Вышел во двор, подошел ближе, взял мои ладони в свои, согрел их своим дыханием и проникновенно посмотрел мне в глаза.
— Илва… Я хочу попросить тебя кое о чем.
