Анна взглянула на Афанасия, который опустился на колени и склонил голову. Его плечи вздрагивали от глухих рыданий. Он винил себя в смерти учителя, одновременно понимая, что по-другому поступить было нельзя.
Анна переминались с ноги на ногу, не решаясь прервать прощание и вдруг услышала шум. Со всех сторон к ним шли, ползли и летели обитатели волшебного мира, наполняя воздух тихой музыкой, будто каждый из них вплел свою душу в трогательную песню скорби.
Внезапно с небес спустилась гигантская четырехкрылая птица, и Анна узнала в ней Аквалису. Скорбно сложив крылья, она подошла к Афанасию, нежно подняла его на ноги и, кивнув Анне, отодвинула его от смертного ложа древнего Стража.
Тотчас на землю милые, вечно улыбающиеся животные, положили сплетенные из прутьев и травы носилки и попятились назад. Аквалиса подняла глаза к небу и крикнула птицам, кружившимся в воздухе над их головами. Четверо из них опустились на землю и, поклонившись на четыре стороны, переложили тело Иерохима на носилки. Они встали каждый со своей стороны и по знаку Аквалисы одновременно взмыли с носилками в небо.
— Мы похороним его с честью достойной великого Стража, который пожертвовал своей жизнью во имя всех нас, — гордо вскинув голову сказала Аквалиса, глядя на собравшихся. Она повернулась к Афанасию и обняв его, тихо добавила:
— Поторопись, Страж. Твой поход подходит к концу, и время пребывания в волшебном мире тоже. Слишком многих ты задел, появившись здесь. Но знай — я на твоей стороне, мой друг.
Аквалиса взмахнула крыльями и быстро догнав носилки, возглавила величественную траурную церемонию.
Мы проводили глазами траурную церемонию, подождав, когда обитатели волшебной страны, скорбно опустив головы, разойдутся, собрали свои вещи и молча покинули поле последней битвы Иерохима. Мы шли быстро, надеясь добраться до нашего пункта назначения еще по светлому. Каждый думал о своем. Я, шмыгая носом, вытирала слезы, скатывающиеся со щек на горло. Афанасий сосредоточено оглядывал местность, боясь пропустить указательные знаки, которые оставил его предшественник, когда тот выбирал место хранения Лесного ключа. Бадик шел последним, обнюхивая траву и помечая дорогу. Купол невидимости Афанасий не ставил, хотя магическая сила вернулась к нему. Он был согласен с Аквалисой в волшебном мире уже все знали об их путешествии и скрываться было бессмысленно. Тем быстрее нам нужно было добраться до дерева и забрать Лесной ключ.
Вдруг лес поредел, и перед нами открылась поляна, посреди которой стояло могучее дерево, крона которого была скрыта седым туманом. Зелёное солнце склонилось за рекой, последний раз осветив изумрудными лучами, казалось пустую поляну, и наступила ночь. Темнота окутала местность, и я невольно вздохнула. Ну почему, когда мы приближаемся к главной цели, нас всегда преследует тьма? Радости от этого не было ни какой. С момента начала моего вынужденного путешествия столько всего произошло, что я скорее чувствовала бесконечную усталость.
Достав фонарик из рюкзака, я осветила дерево и внимательно рассмотрела открывшуюся перед нами картину.
Дерево росло в плотном окружении невысоких молодых порослей, которые тянулись ветвями к своему прародителю из чьих корней началась их жизнь. Они тихо и уважительно скрывали дерево от посторонних глаз, словно охраняя его древнюю мудрость и красоту от любопытных взглядов. Само дерево было очень высоким: чтобы осмотреть его крону, мне пришлось запрокинуть голову, но свет фонаря рассеялся раньше, чем я увидела ее окончание. Опустив взгляд на ствол, я испуганно вскрикнула: в темноте дерево выглядело как старый исполин, испещрённый морщинами. Оно напоминало лицо векового мудрого старца, который задумчиво сдвинул брови и, закрыв глаза, глубоко размышлял о вечном. Его крона, раскинувшаяся величественно и изящно, словно подчеркивала его ум, раскрывая большой лоб. Зрелище было таким необычным, словно сама природа создала памятник всем волшебникам, когда-либо проживавшим на этой земле.
Не удержав своего порыва, я забыла об осторожности и подойдя близко к живой изгороди, резко отшатнулась больно поцарапавшись о колючие ветки, которые при моем приближении развернулись от великана к путникам и превратились в острые пики. Бадик зарычал и постарался найти лазейку между молодыми деревьями, но они будто сомкнули свои ряды. Грозный лай собаки перекликался с предупреждающим звоном их ставшей металлической листвой.
— Назад. Встаньте за мной! — крикнул Афанасий и вытянул вперёд руку с древним амулетом Иерохима, которое засияло так ярко, что ослепило наши глаза. Молодняк вздрогнул, словно давно ожидал именно этого знака, и склонил уже податливые ветви, пропуская нас к дереву, словно открывал портал в другой мир, полный загадок и тайн.