Святой отец начал помаленьку уставать, отмахав за короткое время восемь километров. Он с надеждой поглядывал на недалекую спасительную кромку леса, где могли скрытно присутствовать люди Улдиса Культи, находясь там в дозоре. Эти невидимые лесные братья, как они себя называли, на самом деле могли встретиться в самых неожиданных местах по всему лесу. Юстус Матулис оглянулся, чтобы в последний раз удостовериться, что он намного опередил военных, и теперь парни, сражавшиеся за свободу Латвии, своевременно предупрежденные им, могут затаиться в другом месте или укрыться в схронах.
— Господи Иисусе Христе, — сказал он и поднес сложенные щепотью пальцы ко лбу, намереваясь перекреститься, чтобы отблагодарить Предвечного Бога за его помощь в деле спасения партизан.
Но в эту минуту внезапно из-за орешника, росшего на обочине, навстречу вышел человек в гражданской одежде.
— Далеко путь держим, святой отец? — поинтересовался он, перегораживая дорогу.
Вначале Юстус Матулис принял незнакомца за одного из людей Улдиса Культи, и невольная улыбка озарила его лицо. Но не прошло и секунды, как ксендз узнал в этом человеке приезжего сотрудника госбезопасности по фамилии Еременко, и в тот же миг его охватил неподвластный даже для служителя религиозного культа страх. Святой отец дернул рулем, колесо завиляло, и священник позорно свалился вместе с велосипедом на проселочную дорогу, подняв небольшое облако пыли.
— Что ж вы так неаккуратно, святой отец, — посетовал Еременко, ставя на колеса велосипед. — Так нетрудно и здоровье подорвать.
— А я вот надумал за ягодами в лес съездить… — растерянно забормотал священник, поднимаясь, отряхивая от пыли испачканную рясу, — за грибами… А тут вы… Ох и напугали вы меня. Грешным делом, подумал, что это медведь… — вымученно улыбнулся он. — Да и бандиты в лесу шалят… У меня прям все так в груди и захолонуло…
— А мне сдается, что вы дружки-приятели с предателями родины, — сурово сказал Еременко, в упор рассматривая юлившего Юстуса Матулиса, который от охватившего его страха даже запинаться стал. — Связным у них работаете. Или я ошибаюсь?
Ксендз быстро-быстро замотал головой, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом: острый кадык дергался вверх-вниз, напрасно стараясь продвинуть несуществующую слюну.
— Э-э… ы-ы… — мычал он, пытаясь что-то выговорить в свое оправдание; но так и не найдя подходящих слов, вдруг поник головой, еще больше ссутулившись от неожиданно свалившегося на него несчастья в виде предстоящего ареста. Оно и понятно: сколько веревочке ни виться, а конец обязательно будет.
Постоянно присутствующий в человеке страх ответить перед законом со временем превращается в тяжелую болезнь, которая с беспощадным упорством маньяка окончательно разрушает разум и тело.
Еременко негромко, как-то призывно свистнул, и за кустами орешника тотчас загудел, чихая, мотор. Еще через мгновение из-за кустов на дорогу выехал военный «Виллис».
— Садись, — строго распорядился Еременко, взглянув на священника уже без прежнего снисхождения. — Быстро! — отрывисто сказал он, видя, что ксендз все еще продолжает находиться в прострации. — Ну!
Внезапно сорвавшись с места, Юстус Матулис неожиданно для своего возраста и хилого телосложения сиганул в самую гущу кустов, пытаясь скрыться от погони. Но стремительной реакции Еременко мог позавидовать, пожалуй, и самый известный фокусник, которые так любят дурачить простой народ. Он немедленно бросился следом, успев ухватить священника сзади за рясу: собрав на спине черную материю в кулак, Еременко бесцеремонно вытащил изо всех сил упиравшегося, цеплявшего за ветки ксендза на простор. Но Юстус Матулис, видно, до того тронулся умом от скорой перспективы угодить в тюрьму за связь с коллаборационистами, что принялся брыкаться, визжать и кусаться, как загнанный в угол зверек.
— Ну это ты зря, — вдруг громко, от души захохотал Еременко и, сделав ему подсечку, завернул длинный подол рясы святому отцу на голову и завязал ее концы в тугой узел. — Теперь порядок!
Оказавшись в глубокой темноте и в столь позорном для священного сана положении, как буйный сумасшедший, укутанный в смирительную рубаху, ксендз наконец притих.
— Ловко вы его, — восхищенно заметил Андрис, который за эту минуту успел лишь выскочить из машины, чтобы помочь. — Я и глазом не успел моргнуть.
— На фронте и не такое бывало, — бодро отозвался Еременко, глядя на мирно лежавшего на земле священника. — Помоги.
Андрис с готовностью взялся за ноги, а Еременко с противоположной стороны за узел и, как мешок картошки, с размаху закинули святого отца на заднее сиденье. Затем аккуратно разместили рядом с ним велосипед, сели на переднее сиденье и отправились обратно в городок Пилтене, откуда приезжали три часа назад, чтобы устроить засаду на нового Иуду по имени Юстус Матулис.
Незамысловатая, но действенная операция, которую Орлов в шутку окрестил «Святоша», окончательно выявила подлую сущность местного ксендза, который долгое время являлся вражеским лазутчиком и связным.
