Продвинувшись вглубь лесного массива на эти безопасные пять километров, колонна встала, водители заглушили моторы. И сразу же у приехавших людей возникло чувство, что у них заложило уши. В лесу стояла необыкновенная тишина, нарушаемая лишь негромкими голосами невидимых глазу птиц: где-то далеко-далеко куковала кукушка, отрывисто свистела иволга свою привычную песнь: «Фтиу-лиу! Фтиу-лиу!», методично стучал дятел по дребезжащему суку, и было это похоже на какую-то детскую непонятную игру на музыкальном инструменте, цвикали, перелетая с места на место, желтогрудые синицы, по шершавому стволу сосны пробежал головой вниз юркий поползень. Свежий воздух, еще только-только нагревающийся от восходившего за деревьями солнца, был наполнен лесными душистыми запахами сладкой медуницы, донника, зверобоя, спелой земляники, сосновой хвои, расплавленной смолы. От заметно порозовевшего неба с пока еще синеватыми прослойками редких облаков внизу стало уже светло.
Подозвав ротного капитана Блудова и старшего лейтенанта Сурова к машине, Орлов, о чем-то вполголоса говоривший с Лацисом, Еременко и Журавлевым, проворно расстелил на горячем капоте «Виллиса» карту. Тыча в нее указательным пальцем, без всяких предисловий принялся негромко давать распоряжения:
— Блудов, твои парни обходят это место с двух сторон, оцепляют его. Твои же, Суров, люди занимают позиции здесь и здесь и продвигаются отсюда. Мы с милиционерами идем вам навстречу с этой стороны. Как только кольцо замкнется, мы сжимаем его. На все про все вам дается сорок минут. Ровно в четыре мы начинаем движение. Сверим часы. — Он быстро завернул рукав гимнастерки. — Сейчас три восемнадцать. Время пошло!
Блудов и Суров сорвались с места и вскоре со своими людьми скрылись в лесу. Вновь наступила тишина. Но она уже не казалась такой беспечной, а напряженной и гнетущей.
Клим обвел суровым взглядом напряженные лица товарищей и неожиданно сказал такое, чего от него никак не ожидали:
— Ну что, парни, с Богом? — И тут же посетовал в привычной для себя ироничной насмешливой манере: — Эх, жалко, святоши нет, а то бы он нас на это праведное дело точно бы благословил! — И сейчас же, посчитав свою шутку очень удачной, хохотнул, весело ощерив желтые прокуренные зубы. — Впрочем, не пристало советскому солдату надеяться на Бога. Мы и без него сами с усами. Верно я говорю, Журавлев? — обратился он к Илье, намекая на его чернявые усики, которые он успел недавно отпустить. Но встретившись с хмурым взглядом Ильи, без слов говорившим о том, что сейчас не время для шуток, сразу посерьезнел; пряча карту в планшет, приказал: — Журавлев, расставляй милиционеров, и вперед. — Он круто развернулся и первым направился вглубь леса, поглядывая время от времени на часы.
Бросая озабоченные взгляды по сторонам, проследив за расторопными действиями милиционеров, Лацис и Еременко двинулись следом за Орловым, придерживаясь расстояния так, чтобы в поле зрения все время были видны люди справа и слева. С превеликой осторожностью пройдя шагов тридцать, они заметили, как Орлов остановился, потом указал на свои часы и взмахнул рукой, давая понять, что время вышло и надо поторапливаться, но аккуратно, чтобы не спугнуть спавших бандитов.
Настороженно прислушиваясь к лесным звукам и даже к легкому шуму ветра, который изредка набегал, колыша макушки сосен, Журавлев с пистолетом в руке уверенно двигался вперед. При этом он старался ступать бесшумно, чтобы у него под подошвами тяжелых сапог не хрустнула ни одна сухая ветка, не пострадала ни одна былинка, ни травинка. По старой фронтовой привычке полкового разведчика Илья по дороге примечал все, даже самые незначительные вещи, на которые обычный человек не обратит ни малейшего внимания.
В покойной тишине прошло двадцать минут, час, затем полтора часа, а никаких видимых изменений в природе заметно не было. По всем расчетам, бандиты находились в каких-то нескольких сотнях метров, плотно окруженные со всех сторон, но ни выстрелов, ни птичьего гомона, поднятого при виде человека, почему-то слышно не было. Даже если брать во внимание, что недобитые фашистские прихвостни, перепившись, дрыхли, все равно по периметру должен был находиться дозор, который в любом случае уже был просто обязан заметить подкрадывающихся солдат и милиционеров. Но ничего этого не было и в помине: лес как продолжал жить своей жизнью, далекой от деятельности плохих ли или хороших людей, так и продолжал жить.
— А не могли они засаду устроить? — озвучил общую тревожную мысль Лацис свистящим шепотом, дрожа от возбуждения. — Как только подойдем близко, они и ударят по нам.
— Это вряд ли, — не сразу, так же шепотом отозвался Орлов, держа перед собой служебный ТТ. — Кишка у них тонка для этого.
— Тогда что же? — задал резонный вопрос Еременко, в волнении раздувая ноздри своего прямого греческого носа. — Самогонки пережрали?
— Скоро узнаем, — буркнул Орлов и прибавил шаг, продолжая все так же смотреть по сторонам, успев на ходу, через плечо предупредить: — Не расхолаживаться!
