Самое близкое описание, что подходило к этому существу, было таким. Нечто похожее на огромную, метра три длиной, рыбину, тело сходное с сомьим, но вместо плавников у него практически человеческие руки, только толстые, чёрные и четырёхпалые. По всей скользкой, лоснящейся спине протянут игольчатый гребень до нервно подрагивающего шипастого хвоста. А голова у этого чудища схожа с человеческой, только ужасно деформированной, с глубоко посаженными и близко расположенными чёрными глазками-бусинками. Потом эти бусинки распахнулись, поднимая защитную плёнку вверх, и на ошалевшего рыбака воззрились желтые круглые глаза с вертикальными зрачками. Губастый, как у перекачанных силиконом дам, рот монстра раскрылся, и он, шипя, выдал вполне по-человечески: «А ну подошшшшёёл, сс-сюда!»
Надо ли говорить, что подобное предложение молодого человека не устроило, и он в панике рванул от того озерца к своему вооружённому брату, то есть единственному, кто мог здесь ему помочь. Рассказав про чудовище и то и дело бросая перепуганный взгляд на тропинку, ведущую в сторону коварного озера, младший быстро перекусил, ещё выпил и забился в избушку, посоветовав последовать его примеру. Старший брат ему не слишком поверил, но к ночной рыбалке интерес у него исчез. Впрочем, возвращаться домой в темноте, через километры мрачного леса, с пусть хоть малой вероятностью встретить не пойми что, он тоже не был настроен.
В общем, забрав от костра остатки провизии и рюкзачок, старший присоединился к своему брату в избушке. Они наскоро соорудили импровизированный засов на ветхой двери и до самого утра не сомкнули глаз. Ночью неверие старшего дополнительно поколебалось, когда что-то грузное и тяжёлое шлёпало вокруг избушки и с натугой дышало. В единственное крохотное оконце, в которое и ребёнок бы не пролез, люди так и не рискнули выглянуть и разглядеть, кто там шумит.
Утром мужчины увидели, что угли размётаны по всему берегу, донок на месте нет, и всё истоптано странными четырёхпалыми следами, довольно глубоко вдавленными. По характерному признаку следов старший навскидку определил вес существа килограммов в триста. С большой опаской они собрались, не став разыскивать снасти, и ускоренным темпом двинулись в лесхоз. По пути, а тропинка была единственной и вела мимо озера, где видели монстра в первый раз, младший не утерпел и схватил свой пакет со сладостями. Правда тот был надорван и наполовину пуст, однако ни обёрток, ни пакетиков рядом не валялось. Можно было вполне предположить, что конфеты и пряники просто высыпались и потерялись. Но также можно и допустить, что их сожрало озёрное чудовище, вместе с обёртками. Ещё один вероятный любитель сладкого.
В лесхозе о случившемся было рассказано в красках всем трём бригадам и руководящем составу. Я тогда работал инженером по лесопользованию и к истории, как и все, отнёсся с ехидным смешком. Ну братья особо и не настаивали на правдивости, видя, что им никто не верит, а списывают на алкоголь. Потому быстро забылось случившееся.
А на следующий сезон, когда уже работали новые бригады, один из рабочих выпросился к лесным озёрам и пропал. Собирался он рыбачить в тех местах, но ни его самого, ни его вещей поисковой группой и нашими добровольцами найдено не было. Хотя и не нашли никаких чужих следов, что было вполне объяснимо. В день поисков прошёл сильный дождь. Тогда я отметил, что озерца зацвели ряской, подболотились, вода в них неприятно пахла. Я тоже искал пропавшего вместе с ребятами и в одном месте, как мне показалось, увидел пару наполовину смытых четырёхпалых следов.
Прошлись мы на большое расстояние и вернулись ни с чем. Следы я фотографировал, показывал знакомому биологу и опытным охотникам. Ученый ответа не дал, а один охотников сказал, что это «уулаах» на местном наречии, то бишь водяной. Он мужика к себе уволок, потому что ему скучно одному. Год я пытался разобраться со следами, потом психанул и удалил фотку. Поразмыслил я и решил, что про водяного точно перебор, но история в любом случае необыкновенная, и лучше не рыбачить в тех местах в одиночку…
Паша задумчиво грыз ручку и украдкой посматривал на сидящую чуть впереди и сбоку от него девушку. Шла, как особо подчеркнул преподаватель, крайне важная лекция, без которой весь дальнейший материал будет непонятен. Но Паше было всё равно: он влюбился, да ещё как — все его мысли крутились вокруг неё, Катюши. Как же он ругал себя за слабость. Иногда, оставаясь один на один с собой, даже вслух. "Павел, ты идиот, — твердил он себе. — Это просто девушка. Ну, может, немного красивей других. Это не повод терять себя".
