При последних словах в голосе Бжестрова явно зазвучала сталь, но Стемба и бровью не повёл. Разве что улыбаться перестал и спокойно произнёс:
— Я приму любое наказание, какое ты сочтешь необходимым за мой проступок, глава, но повторю, что моя верность Ирташам не имеет срока давности и не отменяется иной присягой. Госпожа Энейра запретила мне раскрывать её подлинное имя до срока. Зная, как был ославлен её род, она опасалась того, что её словам не поверят…
Ставгар, услышав это признание, сокрушённо качнул головой:
— Что ты наделал? Никто из моей семьи никогда не считал Мартиара Ирташа предателем!..
— Тем не менее ни твой отец, ни я ничего не сделали для возвращения ему честного имени, — тихо возразил Бжестрову доселе безмолвствующий Кридич и, тяжело вздохнув, продолжил: — Мы посчитали, что раз род Мартиара Ирташа полностью истреблён, то не стоит понапрасну злить Владыку, напоминая ему о потерянных вотчинах, и теперь расплачиваемся за собственную трусость. У девочки были все основания не доверять нам, предавшим память её отца… — Колдун задумчиво покачал головой, а потом сурово посмотрел на Стембу. — Сделав такое признание, ратник, ты должен рассказать нам всё, что знаешь. Впереди сражение, а твои слова не должны остаться пустым звуком…
Ещё через полчаса рассказ Стембы о судьбе семьи Мартиара Ирташа и о том, что Эрка — действительно затерявшаяся в безвестности Энейра Ирташ, был не только записан на четырёх листах, но и заверен Кридичем, Славрадом, Имрином и Ставгаром Бжестровом. Они же и распределили между собою пергаменты, посчитав, что какую бы щедрую жатву ни собрала сегодняшняя сеча, кто-нибудь из них всё равно выживет.
Когда же с бумажными делами было покончено, Ставгар, бережно свернув доставшийся ему лист, повернулся к Стембе.
— Теперь ступай и готовься к бою. И запомни: честное имя Ирташей скоро будет восстановлено!..
Стемба почтительно склонил голову и вышел из палатки, но, когда полог вновь сомкнулся за спиною сохранившего верность Ирташам ратника, Кридич сурово посмотрел на Ставгара.
— Никогда не давай поспешных клятв, Бжестров! Для того чтобы убедить Владыку в том, что род Ирташей заслуживает оправдания, нам для начала надо выиграть это сражение!..
Ставгар не стал возражать осадившему его колдуну: согласно кивнув, он снова подошёл к столу и расправил покоящуюся перед ним карту окрестных земель. Имрин. Славрад и Кридич последовали за ним, и вскоре четыре головы склонились над искусно прорисованными дорогами и лесами…
— Выселки у нас здесь. Если амэнец пойдёт по просекам, то выйдет здесь. Это как пить дать… — Худой палец Владетеля уверенно уткнулся в обозначенные на карте холмы.
— Верно… — хмуро подтвердил Кридич и проворчал: — Самое любопытное, что за этими холмами как раз и находится наш Владыка с охраной. Выбирая это место, мы с Имрином думали, что здесь Лезмет будет в наибольшей безопасности…
Остальные крейговцы лишь согласно промолчали: после неудач в ратных делах, постигших его ещё в юном возрасте, Лезмет, поняв свою полнейшую несостоятельность в качестве полководца, сгрузил командование войсками на нескольких преданных ему до последнего вздоха Владетелей и никогда не вмешивался в их решения.
В случае войны крейговский Владыка, исполняя свой долг правителя, был вместе с войском — иногда присутствовал в совете; перед грядущим сражением являлся в полном вооружении перед своими ратниками и произносил подобающие в этом случае слова… Чтобы после, со всеми почестями и церемониями, быть препровождённым своими же военачальниками в глубокий тыл.
Это было целое представление — Лезмет всегда громко и старательно возмущался: кричал, что его меч ржавеет без дела и что он, как истинный Владыка, должен сам вести в бой своих воинов, но после старательных и достаточно долгих уговоров, которые, как он считал, сводили на нет возможные обвинения в трусости, удалялся в ставку. Именно там — в компании лучшей сотни «Нетопырей» и кувшина вина — Владыка тихо ожидал, когда опытные военачальники сделают своё дело.
Ставгар ещё живо помнил и своё первоначальное удивление от происходящего перед боем представления, и горькое прозрение, когда Кридич, заметив на губах молодого воина улыбку, сказал, что над происходящим надо не смеяться, а плакать. Владыка Лезмет — последний в своём, правившем от самого основания их княжества, колдовском роду: и первая, и вторая жёны родили ему лишь дочерей, так что, если Лезмег погибнет во время боя, смуты не избежать — на трон будут метить и соседи, и некоторые семейства внутри самого княжества, и в итоге многострадальный Крейг окажется разорванным на истекающие кровью куски вследствие начавшейся междоусобицы…
