Харон поселился на втором этаже, соорудив себе что то вроде потайной комнаты. Хиппари не поднимались выше первого, предпочитая сухой и темный подвал. Так что за десять дней в Нойкельне, Харон ни разу и не столкнулся с хиппи‑ лицом к лицу. К счастью для последних. Десять дней, он провел практически лежа, изредка, делая вылазки за продуктами в соседний дом. Там имелся обширный холодильник в подвале и маленькое окно – через которое было удобно залезать. У соседей было много полезного имущества, но Харон ни брал ничего. Боялся лишний раз привлечь внимание. Его искали. искали умело и тщательно.
На третий день, возле "недостроя", притормозил фургончик газовой компании. Двое, в стандартных рабочих комбинезонах, внимательно изучали каменную коробку напротив, затем один из ряженых, подошел к невысокому заборчику и одним движением перепрыгнул через него. Харон, отполз в дальний угол своего схрона и вытащил нож с обоюдоострым лезвием. Но ряженый "газовщик" не стал подниматься наверх, ему, хватило обнаруженной в подвале берлоги хиппи. Через пятнадцать минут‑ фургон газовой службы уехал, но приехал серебристый "Ауди" с тремя мордоворотами внутри. Мордовороты сидели смирно, явно чего то ожидая. Оживились они, только с появлением незаконных поселенцев. Прихватили хиппарей за жабры, сунув им под нос какие то жетоны. Хиппи стали о чем то возмущаться, но на мордоворотов это не действовало. В итоге хиппарей отпустили, но один из мордоворотов – остался. Чего то ждал, вернувшись в машину, отпустив своих напарников на такси.
"Меня ждешь, бестолочь".. Подумал Харон, стараясь не шевелится лишний раз и подавляя голод и жажду. Наблюдение сняли только через двенадцать часов, когда убедились, что кроме хиппи в доме, никто не живет.
Одно было плохо‑ в Берлине, за исключением древних ламповых приемников, никакая связь не работала. По всей Германии, может и Европе‑ тоже.
"Наши. Вот это – да. То – то же думаю, почему в Берлине не связи ни интернета. Поди жахнули ядреную бомбу, связь по всей Европе отключилась. Наши это – могут"
Надо было сваливать. Фронт рядом, можно постараться. Маскарад с переодеванием – Харон отмел сразу. Расколят, на первом же посту MAD[163]. Это не лохи из берлинской "шупо"‑ военная полиция дядьки суровые, стреляют сразу. Мысль про самолет, пришла почти сразу. Аэропорт Темпельхоф, был недалеко, там множество частных аэроклубов обслуживающих небольшие спортивные самолеты и вертолеты. "Цессны", "Дорнье", "FD".. То, что нужно. По хипповскому радио, под утро сказали, что русские находятся в двухстах километрах от Берлина. Осталось добраться до аэропорта, найти исправный и желательно заправленный самолет и свалить. Если вырубилась электроника, то радаров, ракет и реактивных перехватчиков можно не опасаться. Значит‑ должен проскочить. Двести километров, для любого самолета – это тьфу. Змеей выползая из своего схрона, Харон бесшумно спрыгнул вниз, на кучу песка сложенную за домом.
Как и следовало ожидать, большинство самолетов оказалось в ангарах. Частная авиация‑ удовольствие для богатеньких, богатые‑ люди в основном семейные. В "Цессну‑172", нормальная бюргерская семья не влезет. Так что‑ самолеты бросили, отчалив из Берлина на машинах. Берлин, вообще здорово опустел за последнюю неделю. Целые кварталы опустели, заметно больше стало полиции, появились военные патрули. Газеты… теперь снова стали популярны печатные издания, надрывались о новом вторжении гуннов и наступлении апокалипсиса. Смешно, но Русь‑ теперь сравнивали с империей Атиллы.
– Короче, ты молодец, Харон. Здорово с самолетом придумал, а что заправлены были?
– Да нет Весельчак, я ещё помпой ручной бензин из резервуара ручной помпой два часа накачивал.
– А чего ручной?
– Да в Темпельхофе электричества не было. Как и в половине Берлина. Вот так вот, ручной помпой – литр за литром и качал. Потом взлетел..
– Слышал, без проблем не обошлось.
– Да так. мелочь. Уже в пяти верстах от линии фронта – из "Гепарда" обстреляли, часть левого крыла оторвало начисто. Сел на нейтральной полосе, чуть свои не пристрелили…
Весельчак, согласно кивнул круглой головой на короткой, массивной шее …Харон заметил, что они едут уже полчаса, по осунувшейся из‑за войны Москве, причем Весельчак, спрашивая и болтая постоянно нарезал круги, не отъезжая далеко от района Кунцево.
– Куда едем, наконец спросил Харон, чувствуя сигналы тревоги в собственном мозгу.
– Увидишь. Недолго осталось.
Наконец,"Пилот" повернул в узкий переулок между двумя высотками и остановился перед обычным офисным зданием за симпатичной литой оградой и без всякой вывески.
– Пошли, летчик‑камикадзе. Весельчак, несмотря на комплекцию – легко выпрыгнул из машины и двинулся к дверям. Мучимый дурными предчувствиями Харон вышел на прохладный утренний воздух и пошел следом.
В кабинете с зашторенными окнами, его ждал один человек. Увидев его, у Харона сразу отлегло от сердца.
