– Хватит уже! Приди в себя! Ты не Елена! Ты даже не Лиза! Не женщина и не мужчина! Не черная и не белая! Ты душа! И ты здесь вместо того, чтобы быть в том аду, откуда я тебя вытащил!
Лиза напряглась и ударила Сизифа той же обжигающей волной, какой он дрессировал ее при первой встрече. Теперь она поняла, как это делается.
Он отшатнулся, скривившись от боли.
Не ожидал…
Так тебе!
Она бросила на Сизифа злой взгляд.
– Ад – это существовать, как ты!
Сизиф резким движением сдернул оставшиеся провода с ее головы.
– Скажи спасибо, что я вообще дал тебе этот шанс! А ты, дура, своими фокусами чуть не отправила себя на полное уничтожение!
– А кто просил тебя давать мне этот гребаный шанс? Кто сказал тебе, что я этого хотела? И почему я? А? Ответь мне, почему ты выбрал для своих игр именно меня?
Лиза и Сизиф смотрели друг на друга. Их лица были так близко. В глазах обоих мелькнула злость.
Он никогда не добьется от нее доброго слова.
Что бы он ни делал, он не сможет спасти ее, верно?
Она не хочет быть спасенной.
Чертова стерва!
Где-то он уже слышал эти слова.
Или, возможно, говорил их сам.
Сизиф выпрямился, одернул костюм, будто бы тот мог помяться, и холодно сказал:
– Тебе следует прийти в себя.
Лиза отвернулась и бросила через плечо:
– А тебе следует пойти в задницу!
Сизиф поджал губы и развернулся, чтобы уйти.
Лиза не могла успокоиться.
Она должна была сделать ему так же больно, как было ей.
Почему ей так хотелось сделать ему больно? Этому самоуверенному, холодному, циничному, всезнающему недочеловеку?
– Я буду счастлива, если хоть один чертов раз ты оступишься и они отправят на это хреново уничтожение тебя! Тебя, а не его! – крикнула она вслед Сизифу.
Сизиф остановился и посмотрел на нее холодным взглядом. Лиза не обернулась. Но он знал: даже спиной она чувствует его злость. У нее получилось разозлить его, но он не потеряет контроль.
Нет.
– Ты пройдешь ускоренную чистку, как после смерти, – спокойно проговорил он.
Перед ним появилась дверь, и он уже почти вышел из бокса, когда услышал тихое и жалобное:
– Впервые в жизни меня кто-то любил. И я любила.
Сизиф замер на мгновение. Но не обернулся. Он знал, что и она не обернулась.
Затем он вышел, белоснежная дверь закрылась за его спиной и исчезла.
Лиза бросила ему вслед обрывок провода.
Теперь, когда Сизиф ее не видел, она могла расплакаться.
– Вы продолжали вести кандидата после ее отзыва? – спрашивает Начальник в белом.
– Да. Это было уже несложно, – Сизиф невесело усмехается. – Мы с ней хорошо постарались, веры в нем осталось немного. Злость и отчаяние открыли для меня широкие врата. Оставалось лишь немного подтолкнуть.
– Как именно вы… – начинает Начальник в черном, но Начальник в белом останавливает его жестом и продолжает разговор сам:
– А ваша подопечная? Как шел процесс ее адаптации?
Сизиф колеблется мгновение, а потом принимает безмятежный вид. Он пожимает плечами, скрестив руки на груди:
– Лучше, чем я ожидал…
Лиза сидела в белой комнате перед большим экраном. К ее голове были подключены датчики.
Она смотрела в экран, не отрываясь и не моргая. Как завороженная.
Перед глазами мелькали картинки, оставляя разноцветные отсветы на лице.
Вот ее воспоминание из жизни Лизы Чайковской.
Вот кусочек из жизни Елены.
Вот что-то из чьей-то другой жизни, возможно, тоже ее.
Вот виды конца света, наступавшего уже не раз.
Вечность.
Бренность.
Смена масок и ролей.
Глаза Лизы не двигались. Совсем как у заброшенной куклы.
Сергей – бледный, уставший, осунувшийся – сидел возле безжизненного тела Елены.
Единственными звуками, которые наполняли палату, было тиканье прикрепленных к телу женщины аппаратов.
Из гортани Елены торчала трубка для вентиляции легких.
Глаза были закрыты, а если их приоткрывали, чтобы посветить фонариком, зрачки не реагировали.
Пустота… вот чем снова веяло от этой прекрасной тонкой оболочки.
Тело есть, а человека нет.
Он скучал…
Скучал по тому человеку, который был с ним все эти недели.
Живому, яркому, проживавшему каждую секунду этой жизни и цеплявшемуся за каждое мгновение.
Сергей держал Елену за руку, гладя ее ладонь большим пальцем.
Потом он наклонился к ней и уткнулся лицом в ее волосы.
Казалось, они даже пахли теперь иначе.
– Вернись ко мне, пожалуйста. Вернись хотя бы на день, – шептал он сдавленно. – Последний раз. Я все сделаю!
Лиза со всей силы била кулаками по стене.
– Где он, черт подери! Приведите его ко мне! – кричала она.
Они наверняка следят за ней.
Послышались шаги.
Наконец-то.
До этого была лишь тишина.
Лиза развернулась и плюхнулась в кресло, уставившись на то место, где обычно появлялась дверь.
Дверь появилась. И в белоснежный бокс вошел Сизиф:
– Слышал, ты жаждешь меня видеть. С чего бы это вдруг?
Голос его звучал по-прежнему холодно. С того разговора он не появился здесь ни разу.
Ей было от этого странно, непривычно, одиноко и очень тихо. За недели, проведенные в теле, она привыкла слышать его почти каждый день.
Привыкла делить с ним свои мысли и свою тайную, скрытую ото всех темную сторону.
Только он и знал эту ее сторону.
Только он…
