Он не нашелся, что сказать.
Лиза только улыбнулась – она видела его смущение.
– Спасибо, – наконец выдавил он, зная, что не возьмет с собой никакой куст, как не возьмет ничего из своего прошлого. – Как ты? Обвыкаешься снова?
Лиза пожала плечами. Улыбка потускнела.
– Хорошо, – это прозвучало совсем без энтузиазма. – Иногда бывает одиноко. Не хватает вкусов, запахов, прикосновений. Я бы сейчас не отказалась даже от вони ненавистной помойки, возле которой жила.
Сизиф невольно улыбнулся.
– Больше не хочешь назад? – осторожно спросил он.
Лицо Лизы стало совсем серьезным:
– Нет. Слишком больно уходить… Когда я вернусь к работе?
– И что же было потом? – интересуется Начальник в черном.
Сизиф отвечает не сразу.
– Чтобы ее отвлечь, я дал ей задание. Простенькое. С ним бы и ребенок справился.
– Есть одно непростое задание, – сказал Сизиф спустя земную неделю.
Вот уже третий раз они встречались на крыше, пока он заканчивал свое последнее дело с доктором и готовился к переходу.
Странно…
До появления Лизы он ни разу не сидел на крыше, свесив ноги. Теперь же иногда ему даже казалось, что он ощущает дуновение прохладного ветерка на своих голых мозолистых ступнях.
– Но ты с твоим опытом справишься. Я уверен.
– Хорошо, – тихо ответила Лиза.
В голосе ее было меньше радости, чем он ожидал.
– Смена лиц, мест, историй… – говорит Сизиф, теребя ремешок часов, содержащих все его богатство, – все это должно было отвлечь ее от воспоминаний.
– Продолжайте, – подгоняет Начальник в черном.
– Сизиф… – проговорила Лиза, будто пробуя его имя на вкус. – Это ведь никогда не было твоим именем?
– Нет, – ответил он, наконец. – Я сам его выбрал.
– Почему?
Наивный вопрос…
Почему?
– Как вы проверяли ее состояние? – спрашивает Начальник в черном, буравя Сизифа своими темными глазами.
Сизиф выдерживает его напор, не отводя взгляд.
– Как бы смешно в нашем случае это ни звучало, – отвечает он, криво усмехнувшись, – я вел с ней задушевные разговоры.
– В мифе Сизиф должен был закатывать тяжелый камень на гору, с которой тот скатывался, едва достигнув вершины, – после долгой паузы сказал Сизиф. Он впервые говорил об этом. – Закатить его было невозможно.
– Да уж… то еще заданьице, – Лиза усмехнулась. – Бессмысленное.
– Еще как, – он тоже усмехнулся.
Они сидели рядом на самом краю крыши. Смотрели вниз. Болтали.
Немыслимо.
Совсем как живые.
Совсем как близкие.
– Так же бессмысленно, как пытаться сделать человека лучше, – заключил Сизиф. – Сколько ни старайся.
Лиза повернулась к Сизифу и пристально посмотрела на него:
– Что такое ты пережил в своей последней жизни? Кого ты не можешь простить?
Он промолчал, и она задала другой вопрос. Слишком болезненный. – Может, себя? Что же
Она смотрела на него так пристально, что ее взгляд, казалось, причинял ему почти физическую боль.
В то мгновение Сизиф захотел рассказать ей все.
Все свое прошлое.
Весь свой груз, который он помнил так точно, что порой хотелось, чтобы кто-то просто вымыл его память. Начисто. Набело.
Сказать.
Каким бы это стало облегчением.
– Значит, откровенность за откровенность. И вы… – Начальник в белом продолжает с недоверием, – вы были с ней откровенны?
Сизиф приподнимает бровь и меняет позу.
– Вполне…
– Неважно, – отрезал Сизиф, изменившись в лице.
Он встал на ноги и отошел от края крыши.
– Скоро передам тебе дело. Жди.
Сизиф направился к двери, ведущей вниз, в здание «небесной канцелярии».
Лиза снова перевела взгляд вниз, на копошащихся, словно в муравейнике, людей.
Безликая масса в круговороте смертей. Такими они должны были стать для нее.
Единая, перетекающая один в другого масса.
Никаких личностей. Только маски бесчисленных реинкарнаций. Роли и мимолетные декорации.
Так бы оно и могло быть, если бы не…
– Как он? – спросила Лиза, не оборачиваясь. – У нас получилось?
Сизиф замолкает.
Он помнит эту фразу.
Не надо было ему этого говорить.
Зачем он это сделал?
Что им двигало?
Он ведь мастерски умеет врать, что помешало ему наврать и тогда?
Или он сделал это специально?
Чтобы причинить ей боль?
Чтобы она наконец отпустила этого человека, эту душу, эту связь?
Нет, он не хочет сейчас об этом думать.
Он поднимает взгляд и натыкается на сверлящие его глаза Начальников.
– Думаю, еще один-два земных дня – и его история закончится, – произнес Сизиф, тоже не оборачиваясь. – Я его почти дожал.
Он ушел, оставив ее одну на крыше.
День сменил ночь.
Ночь сменила день.
Робкие лучи рассвета снова прорезали ночную мглу. Еще чуть-чуть – и розовое солнце вспорет брюхо ночи.
В очередной раз.
Бесконечный цикл смерти и перерождения…
Похудевший Сергей сидел за столом в кабинете. Он медленно заполнял какие-то бумаги.
Он с трудом мог сосредоточиться на отчетах.
