– Ты прав, там, внизу, действительно месиво. Я не хочу туда возвращаться. Хочу чтобы все это осталось позади навсегда.
– Вот это я понимаю, – улыбнулся Сизиф. – У тебя теперь хороший задел. Дело доктора сэкономило тебе лет пятьдесять работы, не меньше. Если хорошо потрудишься, скоро сможешь отправиться туда же, куда и я. И тогда возвращаться тебе не придется.
Лиза отвернулась к витрине кафешки и грустно усмехнулась своему мутному отражению. Там, за окном, туча наползла на солнце, окрасив улицу в серый цвет. Люди куда-то спешили, потоками курсируя по улицам. Маленькая девочка в яркой курточке остановилась прямо перед Лизой, прижавшись к витрине и распластав по стеклу ладошки. Вскоре мать увела ее, потянув за капюшон. На стекле остались следы маленьких рук. Лиза коснулась их пальцем, но ничего не почувствовала.
– И, кажется, – она запнулась и вдохнула побольше воздуха, – кажется, я поняла, что единственное во всем этом важно.
Она подняла взгляд на Сизифа, готовясь что-то сказать.
– О-о-о… если ты не против, я как-нибудь обойдусь без твоих умозаключений.
Она снова отвела взгляд.
Сизиф пожалел о сказанном.
Но привитый годами защитный сарказм не так-то просто отключить в минуту, когда отключить бы его очень хотелось.
Не умел он вести задушевных разговоров.
Да, не умел.
– Ну ладно тебе, не дуйся, – сказал он примирительным тоном.
Примирительным, но не настолько дружелюбным, чтобы выдать свое сожаление. Он все равно уходит – теперь уже ничего не исправить в их отношениях.
– На самом деле я пришел, чтобы попрощаться.
Лиза выпрямилась и замерла. Мгновение она смотрела на потрескавшуюся столешницу, а потом медленно подняла взгляд на Сизифа.
Он следил за каждым ее движением.
Нет, она не забыла о своем докторе.
Он говорит ей, что уходит навсегда, а она думает об этом докторишке.
– Значит, он сегодня сдастся? – спросила она тихим ровным голосом.
– Не сомневаюсь, – ответить получилось несколько агрессивнее, чем он хотел.
Сизиф отчетливо ощущал ревность и раздражение. А ведь он так надеялся, что стал недосягаем для чувств. Он так старательно вытравливал их себя все это время.
А она…
Господи, неужели он не способен ее совсем ничему научить?
Неужели он не способен порвать эту чертову кармическую петлю?
И все же Сизиф был уверен, что вот-вот прервет эту до смерти надоевшую историю.
До смерти… в прямом и переносном смысле этого слова.
Осталось совсем немного.
Несколько часов от силы.
– Вот как… Поздравляю тебя… Ты так этого хотел. Я имею в виду переход.
– Да.
Снова повисла тишина.
Сизиф уже готовился уйти. Он открыл было рот, чтобы сказать какие-то куцые прощальные слова, но Лиза перебила его…
Начальник в белом перебивает Сизифа:
– Она не задавала вам странных вопросов? Таких, о которых стоило нам сообщить?
Кожа под часами сильно чешется.
Сначала Сизиф машинально чешет запястье и только потом думает, какая это глупость.
У него даже нет кожи.
– Нет, не задавала. Она шла на поправку, – твердо отвечает он, теребя ремешок.
Лиза посмотрела на него в упор:
– Расскажи мне о небытии.
Сизиф помедлил.
– Нечего о нем рассказывать. Там ничего нет, – сухо бросил он.
– А мы? Мы разве не живем в небытии? Вот ты, например, – Лиза говорила и смотрела Сизифу прямо в глаза. Этот взгляд был беспощадным. – Ты никого не любишь, ни в чем не видишь смысла, не можешь попробовать ничего из того, что хочешь. А может, уже ничего и не хочешь.
Сизиф ощутил укол злости.
– Очень даже хочу, – огрызнулся он, криво усмехаясь. – Я хочу убраться отсюда.
– Для чего? – теперь пришла Лизина очередь усмехаться.
Укол злости начал перерастать в волну, которая вот-вот накроет его с головой.
Пора было уходить.
В тот миг ему казалось, что он ненавидел эту девчонку.
Она поднимала в нем все глупое и бессмысленное, порожденное, как он себе говорил, пустыми кармическими флуктуациями. Те отбросы работы химии тела и кармических осадков – то, что люди привыкли называть чувствами и эмоциями.
– Я уже говорил. Чтобы найти ответы.
Лиза чуть наклонила голову, глядя на Сизифа исподлобья. Она продолжала усмехаться.
– Да что ты? – произнесла она с ледяным цинизмом.
Усмешка постепенно сползла с ее лица, уступая место разочарованию.
Она смотрела на него с таким разочарованием.
Он знал этот взгляд.
На него уже так смотрели.
И не раз.
Голубые глаза, потом карие…
Начальник в белом чем-то явно недоволен: картинка в его голове не складывается до конца.
Еще бы.
– Вы ведь не могли пропустить явных сигналов? – спрашивает он. – Не знаю… Возможно, вам помешали эмоции.
– Я уже давно поборол свои эмоции, – отвечает Сизиф, приподняв подбородок.
«Давно поборол», – повторяет он про себя.
– А может, чтобы сбежать от себя? – спросила Лиза, глядя на Сизифа разочарованным взглядом. – Раствориться, забыться. Чтобы только не быть тем, кто ты есть.
Сизиф встал. Вот теперь он точно уйдет.
– Я тебя переоценил, – холодно сказал он. – Ты еще совершенно не способна избавиться от эмоций.
Он развернулся и направился к двери кафе.
