Точным движением Сизиф достает тот самый свиток и разворачивает. В списке мелькают знакомые имена:
«Император Нерон»,
«Адольф Гитлер»,
«Пол Пот»,
«Елизавета Батори»,
«Усама Бен Ладен».
Палец наконец останавливается, и Сизиф проговаривает про себя адрес.
Он проговаривает трижды, чтобы запомнить наверняка.
Забрав цветок, Сизиф выходит из кабинета.
Чтобы к монаху было меньше вопросов, он должен и правда разделить с ним свой последний обед.
Вот только все его мысли уже далеко.
Значит, не уничтожен.
Тот, кого он ненавидел более всех, еще существует.
Хвастаться новой машиной – о таком счастье худощавый парнишка в линялой майке даже и не мечтал.
Он сидит в стороне от всех, пока другой – в отглаженных брюках и рубашке – показывает возможности своего нового автомобиля открывшим рты приятелям.
– А еще ее можно программировать! – говорит он, его глаза горят. – И она сама объезжает препятствия.
Он нажимает на пульт управления, и его юркая машинка, натурально рыча, резво катится по ворсу ковра, объезжая ножки детских парт.
Да, таких игрушек в их детском саду ни у кого нет.
Такую машинку мальчишка в ношеных брючках даже в руках-то никогда не держал.
– Ух ты, – хором говорят ребятишки, собравшиеся вокруг обладателя новенькой игрушки. – Покажи еще! Дай поиграть!
Теперь автомобиль едет прямо к ножке стола, стоящего возле пацаненка в линялых штанишках. Сам он играет с помятым, облупившимся грузовичком. Из тех, что валяются в ящиках с видавшими виды детсадовскими игрушками. Одна фара почти выпала и не горит.
Новенькая машинка, издающая массу звуков и переливающаяся цветными огнями, проезжает мимо, делает петлю, и возвращается к своему хозяину.
– Твоя мать никогда не купит тебе такую, – говорит человек в черном костюме, развалившийся на двух стоящих рядом детских стульчиках. Мальчик не оглядывается на голос, не вздрагивает. Человека в черном никто не слышит. И все же что-то в выражении лица пацаненка в линялых брючкам меняется.
– А у этого куча всего… чего у тебя никогда не будет.
Мальчик сдирает с кузова своего грузовичка полуотклеившуюся наклейку и, скомкав, отшвыривает в сторону.
– Наглый маленький засранец, – лениво продолжает человек в черном.
Пацаненок хмурится.
– Что, не знаешь еще таких слов? А ты запоминай, пригодится.
В зал заходит пестро одетая толстоногая воспитательница.
– Время обедать, – говорит она грудным голосом. – Ну-ка дружненько мыть руки.
Стайка ребятишек во главе с сегодняшним героем – обладателем новой машинки – шумно выбегает из группы.
Только один ребенок остается на месте. Пацаненок в линялых штанишках даже не поднимает головы. Он скребет отросшим ногтем облупившуюся краску на боку своего грузовика.
Когда детские крики и смех стихают, мальчик встает и подходит к оставленной на полу новенькой машинке.
Он замирает над ней, разглядывая и не решаясь дотронуться, будто боится, что в его заусенчатых пальцах она разлетится на куски, как упавшая на пол чашка.
– Ну давай… никто не заметит, – мужчина в черном костюме даже не поднимается со стула. – Забери. Или сломай!
Пацаненок мешкает. Он протягивает руку к машинке, но замирает.
– И сколько дают за детские шалости?
Человек в черном вздрагивает и замирает.
Он оборачивается не сразу.
Ждет, чтобы убедиться, не показалось ли.
Спиной чувствует – не показалось.
Только теперь он поворачивается.
Позади стоит Сизиф.
Кулаки Сизифа непроизвольно сжимаются, когда он видит ненавистное лицо.
Сначала борются его защитная проекция и проекция мужчины в черном костюме. Еще несколько мгновений Сизиф видит вместо лица размытое, неясное изображение, точно такое же, каким оно было в воспоминаниях Сизифа и на затертых до дыр записях.
Постепенно кашеобразная размытость начинает уступать место проекции Безымянного.
Настойчиво проявляются черты ненавистного лица. И вот оно – во всей своей ясности в двух шагах от Сизифа.
Невероятно. Он-то думал, что больше никогда не увидит это лицо с водянистыми, серыми глазами, заячьей губой и маленьким, почти детским носом.
– Ты из наших, да? – спрашивает Безымянный, подозрительно щурясь.
Он будто бы принюхивается к Сизифу. А потом, не дожидаясь ответа, продолжает:
– Как ты меня нашел?
Мальчишка, который уже взял машинку в руки, испуганно оглядывается на дверь, кидает игрушку и убегает.
– Эй, куда? – кричит Безымянный вслед парнишке.
Потом разочарованно вздыхает и снова оборачивается к Сизифу. Все это не вставая с детских стульчиков.
– Да твою же мать… из-за тебя парня упустил. Чего тебе надо?
– Почему ты еще существуешь? – спрашивает Сизиф.
Безымянный усмехается и с тем же прищуром водянистых глаз оглядывает Сизифа с головы до ног.
– Ты ради этого приперся? Вали отсюда, чмо бестелесное.
Сизиф не реагирует.
Сизиф делает шаг вперед.
– Тебя должны были уничтожить. Ты нарушил равновесие.
Безымянный порывисто встает и подходит к Сизифу почти вплотную.
