— Расскажи, подумаем вместе.
— Ты же понимаешь, что это слова о тебе, которые я должна вспомнить однажды.
— Не совсем понимаю. — Он нахмурил брови, будто она говорила на другом языке.
— Она убеждала, что я тебя не знаю, а когда узнаю — пожалею, что родилась. Примерно так.
Альваро встал с кресла, и, уперев руки в бока, прошёлся по комнате.
— Мне хватает интеллекта, чтобы догадаться, она твоя бывшая, и вы расстались не по её желанию. — Лидия встала с краешка постели и подошла к нему. — Меня не задевают угрозы или оскорбления моей внешности. Меня расстроили слова, что я тебя не знаю. Ведь это правда. Ты ничего не говоришь, а я стараюсь не спрашивать.
— На этой планете, и на других планетах этой вселенной, нет ни одного человека или представителя другой расы, кто знал бы меня хоть чуточку больше, чем ты.
— Хочется тебе верить.
— И даже после этой милой беседы с ней, ты сделала это, ни секунды не раздумывая.
— Что «это»? — нахмурив брови переспросила она?
Альваро повернулся к ней, скрестив руки на груди, и тихо сказал:
— Не думай, что я не заметил, как ты закрывала меня от пистолетов вчера. — Он задумчиво опустил взгляд. — Я впервые почувствовал себя в безопасности. Впервые кто-то защищал меня, рискуя собой.
— Ты ещё не понял, что я закрою тебя от всех пуль?
Он долго молчал, затем, глубоко вздохнув, обнял её и прижал к себе.
— Я понял. И ещё понял, что ты сама выстрелишь в меня, если я буду по другую сторону.
— Всегда будь на моей.
Завтраки охранников стали обязательностью. Хоть Лидия и спала по утрам до самого обеда, но уже перестала спрашивать все ли сыты, так как знала, что это вошло в норму.
Она всё меньше бодрствовала по ночам. Хоть за день и не уставала, засыпала вместе с Альваро. Как он высыпался, она не понимала. Приходя домой поздно вечером и, засыпая не раньше полуночи, утром он выглядел довольно бодро, отправляясь на работу. Его выходные были редкостью, но в них он позволял себе проспать с Лидией до обеда. О своих делах он по-прежнему не рассказывал. Часто думал, смотря перед собой.
Однажды утром, открыв глаза, Лидия осознала, что приняла это место своим домом, свыклась с его порядками и даже на день не представляет возвращения к прошлой жизни. Всё же безделье её пожирало. Все занятия, которые она могла придумать, не выходя за дверь с кодовым замком, всё больше вызывали отвращение. Ей казалось, что все хорошие фильмы уже просмотрены, а книги прочитаны, социальные сети не являли никакой новой информации, а мысли передуманы по несколько кругов и в нескольких направлениях.
Она надеялась, что Альваро заметит её плохой настрой, но как только он возвращался домой, девушка менялась, она была действительно счастлива и не думала о предстоящем пресном "завтра".
Печальной действительностью ударило отношение подруг. Девушки считали, что жизнь её столь интересна и насыщена, что общение свелось к нулю. Порой, она чувствовала в случайно брошенных фразах зависть, может бессознательную, но слишком очевидную, чтобы не заметить.
Каталина вернулась в школу, проводя на занятиях почти весь день. Альваро приставил к ней в личные охранники Лукаса, и девочка, чувствуя себя в безопасности, жила жизнью обычного ребенка.
Лидия с надеждой ждала прилёта семьи, который ожидался через пару долгих недель, осознавая, как соскучилась по общению. Но она боялась, что родные люди больше не найдут с ней тем для разговора, подпитав завистью и без того непрочные отношения.
Больше мысли, что они не приедут, её расстраивало только представление, что по итогу им придется вернуться домой. Она с радостной дрожью в руках представляла совместный отпуск. А затем, со слезами думала об их отъезде и продолжении пресных будней.
Лидия твердо решила обсудить вечером эту тему с Альваро, но уснула в 4 часа утра, так его и не дождавшись.
В то утро она проснулась в 9, снова одна и разозлилась. Злость росла с мыслями, что теперь она не видит его даже ночью, ведь утром он уехал, даже не разбудив, чтобы попрощаться. Девушка села на кровати, потирая сонные глаза. Затем посмотрела в окошко, где воздух беззвучно вибрировал от жарких солнечных лучей. Она постаралась успокоиться и прогнать гневные мысли, а когда попытка провалилась — швырнула подушку Альваро в окно со всей силы, что была в руках. Стекла зазвенели и задрожали, искажая солнечный свет.
— На месте моей подушки должен быть я? — Альваро выглянул из ванной с настороженным взглядом. На нем были лишь серые спортивные штаны, и он явно никуда не собирался.
Она вздрогнула, повернулась к двери и ни секунды не раздумывая, ответила:
— Да!
Мужчина вышел из ванной, прикрыв дверь и по-турецки сел на краешек кровати, напротив девушки, возле её ног.
— Поговорим?
— Я уже говорила тебе об этом, но ты меня не слышишь. Может, услышишь, когда я сойду с ума?
— Хочешь, родим ребенка, чтобы тебе было чем заняться?
Она захлопнула глаза от удивления, руки подскочили вверх и повисли, хватаясь за воздух.
— Успокойся, прости, я неудачно пошутил.
Девушка облегчённо выдохнула, но всё ещё обдумывала его шутку.
