Наша встреча с твоим отцом получилась волшебной. Не для него – не с самого начала, – а для меня. Иногда, если повезет, ты смотришь в чьи-то глаза и видишь все свое будущее. Как же я желаю вам, дети, такой же любви – не соглашайтесь на меньшее. Когда я обнимаю детей и гляжу в их темные глаза, я понимаю, что это – главное достижение всей моей жизни. Моя страсть. Моя цель. Может, это и не модно, но я родилась, чтобы стать матерью, и я наслаждалась каждой секундой материнства. Вы трое научили меня всему, что только можно знать о любви, и покидать вас невыносимо.
Строчки бежали дальше, по поворотам и перекресткам маминой жизни. Когда Мара дочитала до этого места, солнце уже село, на городок опустился вечер, а Мара и не заметила. Через окно в комнату падал желтоватый свет фонаря. Мара включила лампу на тумбочке и продолжила читать вслух.
Знай вот что, Мара. Ты боец, одиночка против общества. Моя смерть глубоко ранит тебя, это я знаю точно. Ты вспомнишь все наши ссоры и споры.
Забудь их, девочка моя. Мы с тобой такие, какие есть, только и всего. Вспоминай все остальное – как мы обнимались, как я целовала тебя, а ты меня, как мы строили замки из песка, украшали куличики, рассказывали друг дружке всякие истории. Вспоминай, как я тебя любила, любила в тебе все. Вспоминай, что я любила твою вспыльчивость и твой пыл. Ты, Мара, лучшая часть меня, и я надеюсь, что когда-нибудь ты обнаружишь, что и я – лучшая часть тебя. А все остальное отпусти. Помни лишь, как мы любили друг друга.
Помни любовь. Семью. Смех. Именно это помню я, когда все слова сказаны и все позади. В жизни я очень часто думала, что сделала и хотела недостаточно. Надеюсь, что моя глупость простительна – я была слишком молодая. Хочу, чтобы мои дети знали, как я горжусь ими и как горжусь самой собой. У нас были мы – ты, папа, мальчишки и я. Все, чего мне хотелось, у меня было.
Любовь.
Вот что мы помним.
Мара смотрела на последнее слово, «помним», но из-за едких слез буквы расплывались перед глазами. И в этой размытости она вдруг увидела мать – светлые волосы, с которыми никакая укладка не могла совладать, зеленые глаза, словно заглядывавшие тебе прямо в душу. Она помнила, что мама всегда знала, о чем ты думаешь, и догадывалась, когда закрытая дверь разрешает войти, а когда запрещает. Помнила мамин смех, который всегда с тобой, помнила, как мама убирала волосы с глаз Мары и шептала: «Навсегда моя доченька» – и целовала ее на ночь.
– О господи, Талли… Я ее помню…
Я чувствую, как бьется сердце. В этих ударах я слышу приливы и отливы, шелест летнего ветерка, барабанную дробь.
Воспоминания о звуках.
Но сейчас в моей темноте еще кое-что. Оно постукивает, давит, сбивает сердце с ритма.
Я открываю глаза, хотя я и не знала, что они были закрыты. Разницы никакой, вокруг все равно бесконечный мрак.
– Талли!
Это я. Когда-то была я. Я снова слышу его – мое имя, и когда звуки складываются в слово, я замечаю крохотные вспышки света – наверное, светлячки, а может, маяк… Огоньки танцуют вокруг меня, снуют туда-сюда, ну точно мелкая рыбешка.
Слова. Эти вспышки – слова. Они плывут ко мне.
…самая крутая девчонка на планете…
…как мы строили замки из песка…
…лучшая часть тебя…
От понимания сердце почти останавливается, вместо него в груди перекатываются слова – точно шарики.
Мара.
![Лети, светлячок [litres]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fleti-svetliachok-litres.jpg&w=828&q=75)
