Лети, светлячок [litres] полностью

Она что-то услышала. И почувствовала. В комнате, кроме нее, еще кто-то был. Талли глубоко вдохнула, медленно выдохнула и открыла глаза.

– Привет.

Джонни. Он пришел, он рядом. А возле него Марджи, и Мара, и… Дымка? А ее мать что тут делает?

– Ты вернулась, – тихо сказал Джонни. Голос у него дрогнул. – Мы думали, мы тебя потеряли.

Талли пыталась сказать, ответить, но язык не слушался. Да и мысли путались.

Джонни погладил ее по щеке:

– Мы с тобой. Все мы.

Внезапно она поняла, что непременно должно рассказать ему о чем-то.

– Джонни… Я…

Видела ее.

О чем это она? Кого видела?

– Тал, тебе нельзя волноваться. Теперь время у нас есть.

Талли закрыла глаза, и сон снова убаюкал ее. Позже ей чудились голоса – Джонни и еще одного мужчины. Слова наплывали на нее: «Удивительное выздоровление», «Мозговая деятельность в норме», «Дайте ей время». Какие бессмысленные слова, лучше еще немного поспать…

Когда Талли снова очнулась, Джонни был рядом. И Марджи. Стоя у ее кровати, они тихо разговаривали, и в этот момент она открыла глаза. Это пробуждение получилось совсем другим, Талли это сразу поняла.

Марджи заметила, как она открыла глаза, и заплакала.

– Ты очнулась.

– Привет, – прохрипела Талли.

Чтобы подобрать это простое слово, чтобы найти себя в словах, понадобилось хорошенько сосредоточиться. Она что-то говорила – что именно, Талли не сознавала, наверняка околесицу. Говорила медленно, язык заплетался, и по улыбкам Талли поняла, что так и есть – несет околесицу.

Джонни наклонился к ней:

– Мы по тебе скучали.

Марджи с трудом, сквозь слезы, выговорила:

– Узнаю мою девочку.

– Давно… тут? – Талли знала, что слов в ее вопросе не хватает, но подобрать их не могла.

Марджи посмотрела на Джонни.

– Тебя привезли сюда шесть дней назад, а в аварию ты попала третьего сентября 2010 года, – сказал он.

– Сегодня, – продолжила Марджи, – двадцать седьмое августа 2011 года.

– Как…

– Ты пробыла в коме почти год, – сказал Джонни.

Год.

Талли закрыла глаза. Она не помнила ничего – ни про аварию, ни про кому, ни…

Привет, Тал.

Вдруг в темноте вспыхнуло воспоминание. Две немолодые уже женщины едут рядом на велосипедах, руки раскинуты, а вокруг… звезды… И Кейти спрашивает: «А кто вообще сказал, что ты умрешь?»

Нет, это все было не по-настоящему. Она это выдумала. И объяснение простое.

– Они держали меня на каких-то сильных лекарствах, да? – спросила Талли, с трудом открывая глаза.

– Да, – ответила Марджи, – но это чтобы спасти тебе жизнь.

Вот и ответ: на лекарствах, полумертвая, она вообразила, будто рядом с ней лучшая подруга. Ничего сверхъестественного.

– Тебе понадобятся физиотерапия и физические упражнения. Доктор Беван уже посоветовал отличного специалиста. Он считает, что совсем скоро ты сможешь вернуться домой и справляться самостоятельно.

– Домой, – тихо повторила Талли.

И где же сейчас у нее дом?

Во сне она сидела на деревянном кресле на пляже, а рядом сидела Кейти. Вот только пляж не похож на тот серый каменистый, что перед их домом в Бейнбридже, да и рябь на воде не такая, как бывает на заливе.

Где мы? – спросила она во сне, и, пока ждала ответа, по бирюзовой воде разлился свет, яркий, слепящий глаза.

Когда кто-нибудь подтолкнет тебя в бок или скажет, чтобы ты не важничала, или когда заиграет наша музыка, вслушайся – и ты услышишь меня. Я живу в твоих воспоминаниях.

Талли резко очнулась. Она так стремительно села в кровати, что дыхание перехватило, перед глазами вспыхнули искры.

Кейти.

Ее затопили воспоминания. Они с Кейти в потоках света где-то наверху, Кейти держит ее за руку и говорит: Я всегда с тобой останусь. Когда ты слышишь нашу музыку или смеешься до слез, я рядом. По ночам, закрывая глаза, помни: я рядом. Всегда.

Все это было, по-настоящему было. Но как? Невероятно.

И дело не в лекарствах, не в травме мозга и не в попытках выдать желаемое за действительное. Это было по-настоящему.

На следующий день Талли ждала бесконечная череда медицинских анализов: ее тыкали иголками, выкачивали из нее кровь, прощупывали и просвечивали рентгеном. Она, да и все удивлялись, насколько быстро она восстанавливается.

– Готова? – спросил Джонни, когда Талли наконец выписали.

– А где остальные?

– Готовятся к твоему возвращению домой. Дело-то непростое. Так готова?

Талли сидела в кресле-каталке возле единственного в палате окна. На случай падения ей надели защитный шлем. Рефлексы у нее пока еще были слегка нарушены, и все опасались, что она может упасть и удариться головой.

– Да.

Временами слова находились не сразу, поэтому отвечала Талли односложно.

– Сколько их там?

Она нахмурилась:

– Чего сколько?

– Твоих фанатов.

Она вздохнула:

– Нет у меня фанатов.

Джонни развернул коляску к окну:

– А ты приглядись.