— Товарищ командир полка, мой самолет выведен из строя. Несколько пробоин от снарядов и осколков. Техник говорит, что ремонт — долгий. Разрешите взять свободную машину и продолжать боевые полеты.
— Самолет не выдержал. А вы собираетесь выдержать… Ну я и говорю: молодцы. Разрешаю обратиться к технику эскадрильи Алексеевой. Аронова — дежурная по части, возьмете ее самолет.
Еще шесть боевых вылетов сделали Таня Макарова и Вера Белик. Израненные самолеты к следующей ночи были возвращены в строй умелыми руками техников.
Наступление наших войск на Крымском полуострове было сокрушительным. Из последних сил фашисты сопротивлялись в Севастополе. В освобождении Севастополя важную роль сыграла авиация. Штурмовики, бомбардировщики, истребители взламывали оборону противника с воздуха. В портах и в открытом море разбивали, топили вражеские корабли; налетами на аэродромы с разных направлений уничтожали авиацию.
Каждую ночь выполнял боевые задания и женский авиаполк. В период боев за Севастополь напряжение его работы достигло наивысшей степени. В короткие весенние ночи некоторые экипажи делали по шесть — восемь боевых вылетов. Девушки сетовали только на солнце, которое, как им казалось, чересчур рано поднималось.
— Ни работать, ни спать не дает, — шутила Таня.
Настроение у нее, как, впрочем, и у всех наступающих, было таким, что просило шутки. Даже трудности не снижали тонуса. Частая смена аэродромов иногда мешала БАО вовремя подвезти продукты. Оставались без завтрака или ужина и опять острили:
— Принимаем солнечные ванны вместо еды.
— А что? — слышался Танин голос. — Крым — это курорт. Солнечные ванны тут всего дороже.
И действительно, радовала возможность, хоть ненадолго, сбросить тяжелые сапоги и комбинезоны, даже гимнастерки, чтобы по-южному позагорать.
Полк некоторое время взаимодействовал со 2-й Сталинградской авиадивизией легких бомбардировщиков и перенял опыт полетов с повышенной нагрузкой. До того девушки на самолетах По-2 брали бомб до 200 килограммов. На это были, конечно, свои причины: взлетать приходилось с маленьких полевых площадок. Когда полк стал располагать хорошими аэродромами, летчицы выразили желание брать груз потяжелее. Для эксперимента было выделено два экипажа — Поповой и Чечневой — на самолетах с более сильными моторами. Они благополучно взлетели, взяв по 300 килограммов бомб, и успешно выполнили задание, В следующий полет разрешили еще нескольким экипажам взять повышенную нагрузку.
С бомбовым грузом в 300 килограммов вылетели Макарова, Никулина, Пискарева.
Таня чуть дольше удерживала на взлете ручку управления, чтобы на разбеге набрать достаточную скорость, а потом плавно потянула ручку на себя. Самолет легко отделился от земли и так же легко начал набирать высоту.
Таня мигнула бортовыми огнями. Так они условились с Катей: перед заходом на цель она мигнет, чтобы Катя начинала планировать. Над целью первый самолет сбрасывает САБ, а второй сбрасывает бомбы.
— Пискарева! Три раза мигнула, — докладывала Вера. — Выключила мотор. Планирует.
Они должны были бомбить вражеский аэродром. Он был уже весь освещен, и зенитки лаяли, как свора собак. Ни Таня, ни Вера их, казалось, не замечали. Каждая занята своим делом; у летчицы — все внимание на приборы и маневр. Вера склонилась за борт, наблюдает за аэродромом.
— Не попала. Перелет, — удрученно говорит она: — Заходи второй раз. Я только две сбросила.
— В таком огне ты пристреливаться вздумала! — возмутилась Таня. — Все сразу надо было бросать!
— Да ведь мы взяли больше. И все упали бы мимо. Заходи с тем же курсом, Ого какой взрыв! Еще право. Еще! Хорошо!
Во второй заход Вера угодила точно — на земле загорелся вражеский самолет.
На своем аэродроме они приземлились вслед за Пискаревой.
— Пойдем к командиру полка, — выключив мотор, сказала Таня. — Можно нагрузку еще большую взять. Самолет выдержит.
Рядом со штабной машиной стояло еще несколько — с ужином, бензо- и маслозаправщики. Висел боевой листок. Тане в глаза бросилась цифра «386». Она начала читать и закричала:
— Вера, нас опередили! Надя Попова взяла триста восемьдесят шесть килограммов и ушла на задание. Отставляем ужин, идем обратно, к самолету. Может, Бершанская уже распорядилась и нам, как Поповой…
У самолета стоял бензозаправщик. Валя Шиянкина заливала бензин. Бомбы уже были подвешены. Вера осмотрела их, удивленно сказала:
— Подвесили двести килограммов.
— И все? Вооруженцы, бомбы! — закричала Таня в темноту.
— В чем дело? — спросила, подходя, старший мастер по вооружению Лида Гогина.
— Почему только двести подвесили? — наступала на нее Вера.
— Всем вешаем по двести.
— Как это всем? А Поповой — триста восемьдесят шесть.
— Да, несколько экипажей летают с повышенной нагрузкой. Макаровой тоже разрешено, — заглянула Гогина в свой блокнот, подсветив фонариком. — Вас, наверное, не было. Не знали, чей самолет. Сейчас исправим. Бомбы!
Когда подошла машина с бомбами, Таня сказала вооруженцам:
— На мой самолет можно подвесить триста восемьдесят килограммов.
