Еще одну стокилограммовую бомбу подвесили под правое крыло. С левой стороны — кассету с мелкими осколочными и зажигательными бомбами весом 80 килограммов.
Вера проверила подвеску и влезла в кабину. Таня подрулила на взлет.
На взлете она почувствовала что-то неладное. Самолет разворачивало. Пришлось придерживать левую педаль. Разбег продолжался так долго, что по телу разлился озноб. Оторвались от земли почти у самой границы аэродрома. Высота набиралась очень медленно.
— Ну тяни, тяни, мой милый… — шептала Таня.
Самолет все время стремился развернуться вправо, зарывался носом. Управлять им стало невыносимо трудно, появилась дрожь в ногах, усталость во всем теле. И страх.
— Совсем не тянет. Нарушена центровка, — вяло сказала Таня.
— Давай вернемся.
— Хоть бы сто метров набрать. Как же я иначе развернусь?
Таня выбивалась из сил, поддерживала ручку управления коленом. Вера пока ничем не могла ей помочь. Таня зажгла бортовые огни и стала разворачиваться блинчиком. Высота медленно, но все же набиралась. Когда она достигла трехсот метров, Таня опять развернула самолет в сторону цели.
— Таня, ты что?
— Пойдем не задание. До цели наберем высоту.
Этот полет был одним из самых сложных за всю летную жизнь Тани. Едва-едва набрала она восемьсот метров высоты. Маневренный, легкий, устойчивый самолет стал тяжелым и неуклюжим. Но теперь Вера знала, как помочь: одну сотку и кассету с мелкими бомбами она сбросила на береговые укрепления. Там заметила стреляющую пушку. Облегченный самолет, послушный рукам Тани, выровнялся. Звонче, веселее полилась монотонная песня мотора.
К цели — вражескому аэродрому — они подошли на нужной высоте в полторы тысячи метров. Две оставшиеся стокилограммовые бомбы были сброшены точно.
Больше Таня не стала рисковать. В следующие полеты она брала проверенную нагрузку — 300 килограммов.
После разгрома врага в Крыму воздушная армия перелетела на другой участок фронта.
Не время было предаваться радости по поводу завоеванной победы на крымской земле. Залитые кровью и страданиями, ждали своих освободителей Украина и Белоруссия, Молдавия и Прибалтика.
15 мая полк ночных бомбардировщиков в последний раз взлетел с крымского аэродрома, направляясь на 2-й Белорусский фронт. Под крылом проплывали массивы полей, города и села недавно освобожденного края. По дорогам бежали машины, в поле работали женщины. Они стягивали с головы платочки, приветливо махали вслед низко летящим самолетам.
У Тани было такое настроение, когда совсем не хочется думать о войне. Она давно не виделась с Владимиром — истребители перелетели на новый фронт раньше, — поэтому тосковала и волновалась, но грусть притаилась лишь в главах, а губы улыбались. Необъятная ширь полей, прекрасная погода, цветущие сады — все словно бы предвещало счастье.
— Таня, что ты притихла? — подала голос Вера. — Мелитополь справа. Командир полка заходит на посадку.
— Я вижу.
— А какие сады кругом! Как цветут!
— Вижу. Все время любуюсь. И кажется, война вроде совсем кончилась. Володьку бы скорее увидеть.
— Теперь скоро встретитесь! Я рада за тебя, Танюшка. Ты за последнее время прямо расцвела.
— Только я боюсь за него. Ведь каждый день бои. Сейчас где-нибудь с «фокками» или «мессами» сражается. В любую минуту могут сбить.
— А ты не думай о худшем. Думай… да так оно и есть, что он сбивает заклятого врага!
Перебазирование полка заняло несколько дней. Наконец Белоруссия. Аэродром у населенного пункта Сеща, где приземлился полк, был весь искорежен воронками. На границах виднелись траншеи, окопы. Везде — следы недавних сражений. Населенный пункт значился на картах, но не существовал — лишь остовы печей отмечали бывшие улицы. Верхушки деревьев были скошены артиллерийскими снарядами.
Личный состав полка разместился в землянках, вырытых в березовой роще на окраине аэродрома. Белые стволы берез и кудрявая молодая листва. До чего же красиво!
— Вот жалость, что я не умею рисовать, — говорила Вера. — Впрочем, воздух весенний, пение соловья разве нарисуешь?!
— А ну, штурман, нарисуй по памяти все дороги и речушки. Сможешь?
Таня прикрыла планшетом Верину карту.
Сразу же после перелета летчики и штурманы занялись изучением нового района действий. Карты пестрели зелеными пятнами лесных угодий, сетью проселочных дорог, точками множества населенных пунктов, которых, как и Сещи, может, нет в действительности. Масса мелких — и ни одного характерного ориентира.
Чем больше вглядывалась Вера в карту, тем ярче представляла всю сложность предстоящих полетов.
«Каково-то придется молодым штурманам?! Они летали на Кубани и в Крыму — там с ориентировкой проще. А здесь не начались бы блуждания. Нужно проверить всех в звене, — решила Вера. — Ведь меня скоро будут слушать на партбюро».
