Летят журавли полностью

Жарков(подошел к окну, смотрит на улицу). Еще один дом жгут. Вчера нарочно подошел поближе – чудесные доски, балки. Дерево сухое, выстоявшееся, лет семьдесят, поди, сохло. Пустили бы в дело. Хоть на те же рамы. Нет, давай, ребята, одним махом пали!

Альберт. Дед, экономически выгодней жечь.

Жарков(подошел к внуку, потрепал его по голове). Все вы теперь знаете… Как дела, домохозяйка? Лето идет, а ты в Москве пылишься. Чего в лагерь не захотел?

Альберт. Надоело: подъем, зарядка… ста-а-новись!

Жарков. Нет в тебе духа коллективизма. Я себя в молодости в одиночку и не помню.

Альберт. Папа хотел в Прибалтику путевки достать.

Жарков. Странно. Сказал – приду завтра, а скоро неделя этому завтра.

Нина. Позвони.

Жарков. У них в новом доме телефон еще не поставили.

Нина. Тогда съезди.

Жарков. Чего я поеду, – может, он просто не хочет. На аркане потяну, что ли.

Нина. Тогда жди.

Жарков(продолжая смотреть в окно). Здорово огонь жрет… Сквер, что ли, будет?

Нина. Наверное.

Жарков. Москва как на дрожжах поднимается. (Ушел.)

Альберт. Слушай, Нина, дед на самом деле писатель?

Нина. А кто же?

Альберт. Ты знаешь, у меня всегда странное чувство. Для меня писатели только те, которые умерли, а которые живут – как будто они еще не писатели.

Нина. А кто же?

Альберт. Так… люди.

Нина. По-твоему, чтобы стать писателем, помереть надо?

Альберт. Не знаю. Может быть.

Нина. Слушай: практический совет. Ты вчера вечером на девятом этаже торчал со своей девчонкой и прочее.

Альберт. Донесли?

Нина. Там телекамеру установили, по четвертой программе показывают. Мой совет: на четырнадцатом есть закуток, превосходный излишек архитектуры, совершенно необитаемый остров. (Берет пачку сигарет, шарит в ней пальцами. Сигарет не оказалось.) Поди стрельни у отца.

Альберт идет в кабинет.

Альберт. Ниночке – сосочку.

Жарков. На! (Отдает начатую пачку.) Отдай все, у меня еще есть…

Альберт. Дед, а мне понравилось, что ты читал.

Жарков. Не будь лживым.

Альберт. Видал? (Кладет в рот шарик от настольного тенниса, будто глотает его, а потом вынимает из уха. Уходит.)

Альберт(отдает тетке сигареты.) Держи. Жалко деда.

Нина. Рассосется…

Звонок в дверь. Альберт идет открывать. Из прихожей вскоре слышится его голос и еще чей-то мужской. Альберт возвращается, за ним – Лева Груздев, мужчина лет тридцати, в меру толстый, в меру худой, в меру элегантен, в меру скромно одет.

Лева(улыбаясь). Пустите?

Нина(опомнившись). Батюшки! Явился все-таки.

Лева(продолжая улыбаться). Что значит – все-таки?

Нина. Все-таки девять лет.

Лева(подходя, здоровается). Здравствуй, Нина.

Чувствуется их неловкость.

Нина(встала). Здравствуй, Лева. Это Альберт, сын Кима.

Лева. Батюшки! Батюшки! Я тебя помню – ты в первый класс собирался.

Нина(Альберту). Узнаешь Леву Груздева?

Альберт. Батюшки! Батюшки! Совсем нет.

Все смеются неловким смехом, когда еще не установились контакты.

Нина. Какой ты респектабельный.

Голос Жаркова. Кто пришел?

Нина. Не отгадаешь. Выйди полюбуйся.

Входит Жарков.

Лева. Здравствуйте, Андрей Трофимович, это я, Лева Груздев.

Жарков(вспомнив). Ух, пропавшая грамота! (Здоровается.) Рад, рад. Откуда?

Лева. Из-под Новосибирска. Есть там один городок…

Жарков. Слыхал, слыхал.

Лева. Тружусь на благо человечества.

Жарков. Давно в Москве?

Лева. Утром приехал. Толкался-толкался по гостиницам, пока ничего. Попозднее в «Киевской» обещали. Гуляю, думаю, дай зайду, авось не забыли.

Жарков. Не забыли. Туз?

Лева. Самое большее – валет.

Жарков. И это подходяще для твоего возраста. Оставайся ужинать. У нас просто. Потом поболтаем, заходи в кабинет.

Лева. Спасибо.

Жарков ушел в кабинет.

Как его успехи?

Нина. Переменно.

Лева. А Валентина Семеновна как?

Нина. Мама умерла в прошлом году.

Лева. Да что ты! Ай-яй-яй! (И почти без перехода.) Я всего на два-три дня в командировку.

Звонок телефона.

Жарков(быстро взял трубку). Вас слушают… Сейчас. Альберт, тебя к телефону!

Альберт(взял трубку второго аппарата в столовой). Алло!

Жарков трубку положил.