– Гладкая, как попка младенца, – заключила она. – Тебя отлично обработали, Ларри Шонесси. – Линда говорила, растягивая слова и явно кокетничая с отцом, хотя давно была замужем за другим парнем.
– Очень красиво, – заявил Тодд. – Мне даже кажется, что вы теперь еще больше похожи на итальянца, если такое вообще возможно.
– Хорош лицемерить, – сказал Марио.
Я подала папе зеркало, и он принялся вертеть его мод разными углами, чтобы рассмотреть себя со всех сторон.
– Изумительно! – наконец изрек он.
Отец и в самом деле выглядел потрясающе. Теперь его сухопарая фигура казалась более четко очерченной, да и светло-карие глаза тоже как будто стали ярче. Кстати, у него отличная форма черепа. А цвет кожи – настоящий «МАК» оттенок NW25, начиная от затылка вверх к макушке головы и включая лицо. Разумеется, все члены нашей семьи, да и большая часть жителей Ирландской Ривьеры могли похвастаться таким же бледно-бежевым оттенком кожи.
Мы стали по очереди подходить к отцу, чтобы потереть его голову на удачу, а я даже поднесла к нему Прешес, чтобы и она тоже могла дотронуться лапкой до папиной головы.
– Да, конечно, мы команда, – заметила Анджела. Она чересчур увлекалась спортом, но мы все равно были вместе с нею, раз уж оказались все в одной связке.
– Ко-ман-да! – крикнули мы все хором, занеся руки над сверкающей новой лысиной Лаки Ларри Шонесси.
Тут кто-то постучал в дверь салона.
– Ну вот, кто-то пришел, – промолвил папа. – Это либо разносчик пиццы, либо папарацци.
– Arrivederci![16] – прокричал вслед родным папа, когда все стали расходиться по своим машинам.
Я задержалась, чтобы завернуть кусок пиццы в полиэтиленовую пленку. Поскольку сейчас только я и папа были в нашей семье одинокими, я решила, что нам следует поделить оставшуюся пиццу пополам, чтобы дома не возиться с едой, когда захочется есть.
Отец направился в кухню, Прешес семенила за ним по пятам.
– Ciao,[17] Белла! – попрощался папа. Наклонившись, он поцеловал меня в щеку.
Я еще раз потерла рукой его лысую голову на удачу – мне она очень пригодится.
– Ты выглядишь отлично, папа, – заметила я.
– Надо было решиться на это много лет назад, – сказал отец. Я сразу живо представила историю, которая в данный момент формировалась в его голове. Пройдет совсем немного времени, и папа поверит в то, что все это было его затеей.
Отец прошел мимо меня к холодильнику.
– Послушай, Белла, – произнес он. – Посиди еще немножко, выпей стаканчик траппы со своим babbo.[18]
– Ну уж нет, – отказалась я. – Только не граппы. Ты же знаешь, что я ее терпеть не могу.
– Ох, Белла, Белла, – вздохнул папа, вынимая бутылку из холодильника. – Ну какая из тебя итальянка!
Я взялась за дверцу холодильника и сунулась в него, чтобы положить на полку кусок пиццы.
– А есть ирландская выпивка? – спросила я. – Пап, ну должно же у тебя быть что-нибудь, не напоминающее по вкусу сироп! – Я принялась осматривать содержимое его холодильника и вскоре нашла бутылочку и вино. – Ну вот! Можно я открою?
Папа кивнул, и я начала охоту на штопор. Отец развелся со своей третьей женой уже три года назад, и с тех пор его кухонные шкафы и ящики зажили собственной жизнью. Из ящика для хранения приборов я вытащила три мяча для гольфа, колоду карт и лишь под всем этим обнаружила штопор. Высохшая старая и давно забытая пробка все еще была насажена на нем.
Папа открыл буфет и достал для меня винный бокал. Потянувшись за ним, я увидела целый ряд непочатых бутылок граппы, которые, словно строй солдат, вытянулись на нижней полке.
– Пап, – спросила я, – а где ты взял всю эту граппу?
Папа налил себе граппы в бокал для аперитива. Повернувшись, он с восхищением полюбовался на собственное отражение в стеклянных дверцах кухонных шкафов и провел рукой по лысой голове.
– Я просто сказал по телефону этим барракудам из жилищной конторы, что если они хотят заполучить мою землю, выходящую к воде, то им стоит подсластить чем-то нашу сделку, – ответил отец.
– Но ты же всерьез не думаешь продавать этот участок? – Я не могла представить себя жизни без этого дома, без флагманского салона, соседствующего с ним.
– Нет, не думаю, но это был отличный способ заполучить граппу, – объяснил мне папа.
– Будь осторожен, – предупредила я. Складывалось такое ощущение, что застройщики вознамерились скупить весь город. – Не подписывай ничего, не надев очки, чем бы ты ни был занят.
Отец исчез в соседней комнате, и через мгновение в доме грянула «Женитьба Фигаро». Папа вернулся и направился к столу.
Я присоединилась к нему. Мне нравился этот стол. То был старый складной сосновый стол, который мы уже порядочно изрезали за долгие годы. Все началось с того, что мы делали за ним уроки и слишком прилежно нажимали на карандаши – на столешнице до сих пор смутно виднелся отпечаток: 12:3 = 4.
