– Можно сказать и так. Я нужна ему только из-за Аквитании. В остальном он относится ко мне как к необходимому, но бесполезному придатку. И я уже давно перестала его уважать.
– А этот другой, де Ранкон?
Тон дяди был мягким, но она не обманулась.
– Я бы вышла замуж за него, а не за Людовика, если бы мне дали выбор.
– Неужели? – Раймунд выглядел задумчивым, будто большой лев. – Не самый лучший выбор для Аквитании. Пойдет ли за ним народ? Примут ли его, если он станет герцогом? Людовик, возможно, оказался дураком, но политика вашего отца в то время была разумной. Вряд ли он выбрал бы тебе де Ранкона в мужья, даже если бы ты была свободна; я настоятельно советую тебе от него отказаться.
Алиенора сглотнула гнев и тревогу. Оставалось только еще раз порадоваться, что Жоффруа уезжает обратно в Аквитанию. Ей нравился ее дядя, но она не питала на его счет иллюзий. Он был безжалостен, потому что только безжалостный человек мог выжить в таких условиях.
– Я не глупа, – ответила она. – И понимаю больше, чем в тринадцать лет. Я сделаю то, что будет лучше для Аквитании.
– Некоторые могут счесть Людовика несостоятельным на троне, – помолчав минуту, сказал Раймунд.
Алиенора опустила взгляд.
– Понимаю, но он богопомазанный правитель, и я считаю, что они только создадут еще больше трудностей, если пойдут таким путем.
– Возможно, – ответил Раймунд и тут же продолжил, как будто не затронул только что вопрос о низложении Людовика: – Мне еще предстоит узнать мнение твоего мужа о том, что он думает о политике и согласится ли он на военную кампанию против Алеппо.
– Он хочет дойти до Иерусалима, – сказала она. – Вряд ли он прислушается к тебе, ведь ты мой дядя и аквитанец. Ты же видишь, как обстоят у нас дела. Меня он не послушает, как и свое окружение, хотя его брата, пожалуй, можно убедить.
– А, Роберта. Полагаю, он честолюбив.
– Мог бы стать королем Франции, но он осторожен. Он может согласиться с твоими предложениями, но не ожидай, что он тебя поддержит, если это не будет совпадать с его целями.
Раймунд забарабанил пальцами по спинке скамьи.
– А что воины из Аквитании? Они останутся?
– Ты брат моего отца, они пойдут за тобой – думаю, ты и так это знаешь. Конечно, они скорее останутся со мной, чем последуют за Людовиком.
Он серьезно кивнул и встал.
– Пора спать, – сказал он. – Нужно многое обдумать. Я поговорю с Людовиком по поводу Алеппо… и если не смогу склонить его к согласию, тогда нам придется найти другой путь.
Она тоже поднялась, и он нежно поцеловал ее в лоб.
– Все будет хорошо, обещаю.
Сердце Алиеноры сжалось.
– Отец всегда целовал меня так же и говорил то же самое – но это оказалось неправдой.
Раймунд одарил ее лукавой улыбкой.
– Мы оба говорим о будущем, моя дорогая, а не о настоящем.
Шум в темноте слева заставил их быстро обернуться, но ничего не было видно, а прислушавшись, они услышали только плеск фонтана и тихий стрекот сверчков.
– Ночью в саду много кошек, – сказал Раймунд, скривив губы, – у всех ушки на макушке, и глаза блестят, как зеркала. Ступай к себе, быстро.
С замиранием сердца Алиенора вошла в комнату. Марчиза ждала, чтобы проводить ее в спальню, а Гизела сидела на постели, откинув марлевую занавеску и широко раскрыв глаза.
– Госпожа?
– Спи, – тихо, но властно приказала Алиенора.
– Госпожа. – Занавеска Гизелы опустилась.
Алиенора растянулась на кровати. Марчиза тихо удалилась, поставив лампу в держатель на цепочке. Пламя мягко мерцало, отбрасывая блики и рисуя узоры на мраморном полу, огонь склонился под слабым ветерком, дующим из стрельчатых окон высоко над кроватью. Она долго лежала без сна, положив руку на живот, и смотрела, как свет струится по полу и стенам, пока лампа не погасла.
Раймунд Антиохийский вызывал у Людовика в равной степени раздражение и беспокойство. Рядом с этим высоким и сильным мужчиной Людовику хотелось казаться выше ростом и шире в плечах, но его старания оставались тщетными.
– Мы должны нанести удар по Алеппо, – твердо сказал Раймунд. – Теперь, когда Эдесса пала, оттуда исходит самая большая угроза для Антиохии. Если мы сможем взять Алеппо, то у нас на долгие годы воцарится мир.
– Вряд ли это хорошая мысль, – ответил Людовик. – Эдесса уже потеряна. Алеппо может быть важен для вас, но мы должны выслушать мнение короля Иерусалима и его баронов. Я считаю, что лучше сосредоточиться на Дамаске. – Он бросил на Раймунда вызывающий взгляд, и с радостью и одновременно с испугом заметил вспышку гнева в голубых глазах князя.
– Это было бы глупо, – огрызнулся Раймунд. – Было бы гораздо проще и разумнее сначала взять Алеппо, а потом заняться Дамаском.
– С вашей точки зрения, да, но это может не совпадать с мнением Иерусалима. – Людовик посмотрел через плечо на Тьерри де Галерана и своего дядю Гильома де Монферрата, которые кивнули в знак согласия.
