– Тогда зачем я тебе, если так не нравлюсь? – прошипела она. – Зачем тебе жена, которой ты не доверяешь, которую не желаешь? Оставь меня, и пусть у тебя будет сын от другой. У твоих баронов и священников больше не будет повода для мелочных жалоб. Сейчас самое время договориться. Ты можешь передать меня дяде, и это будет благородно, тем более что его жена – твоя троюродная сестра. – Она увидела блеск неуверенности в его глазах и настойчиво повторила: – Ты действительно хочешь, чтобы эта пародия на брак продолжалась? Если это так, то ты никак не намекнул мне на это с тех пор, как мы отправились в Крестовый поход из Сен-Дени.
Он отвернулся.
– Я дал обет не запятнать себя, ты же знаешь.
– Запятнать? Разве из этого не все ясно? – Она буквально пылала гневом, каким-то чудом сдерживаясь.
– Мне придется поговорить с советниками, – сказал он.
– Точнее, попросить у них разрешения? – усмехнулась Алиенора. – Неужели ты во всем слушаешься аббата Сугерия и этого бездушного тамплиера? Неужели Тьерри де Галеран управляет твоим разумом, как и твоей спальней? Говоришь, что сам себе хозяин? Ну так докажи.
Людовик бросил на нее неприязненный взгляд.
– Я прежде всего служитель Господа и исполняю лишь Его волю.
– Тогда у него и спроси.
– Оставь меня в покое, – процедил Людовик сквозь стиснутые зубы. – Я дам тебе ответ, когда буду готов.
– Делай что хочешь, но знай: я с тобой никуда не поеду. Мой выбор сделан, и я остаюсь здесь, в Антиохии.
Когда она вышла из комнаты, Тьерри де Галеран уже ждал, чтобы войти, и, судя по выражению его лица, явно подслушивал. На нем был мягкий шелковый халат, расшитый маленькими серебряными крестиками, а поверх него, как ни странно, кожаный пояс. Алиенора бросила на него полный ненависти взгляд.
– Поговорите с ним об этом за молитвой.
Тьерри ответил ей таким же взглядом, отвесил надменный поклон и вошел в комнату.
Откинувшись в кресле, Людовик поднял голову, когда Тьерри закрыл дверь.
– Ты все слышал? – Он ущипнул себя за переносицу.
– Кое-что, сир, – осторожно ответил Тьерри.
– Она хочет расторгнуть брак на основании кровного родства и остаться здесь, когда мы уедем. – Людовик опустил руку и поднял голову. – Я отчасти склонен удовлетворить ее желание.
Тьерри нахмурился и застегнул ремень.
– Я советую вам не спешить, сир. Если вы согласитесь, это повредит вашему престижу. Люди будут говорить, что вы не можете удержать жену и что другой мужчина увел ее, хотя этот мужчина – ее дядя. Это будет означать, что мужчины Аквитании будут искать лидера в Антиохии, а не во Франции. Вы – владыка Аквитании по закону, но если королева отречется от вас, ваше положение сильно осложнится.
– Она – будто розовый шип в моем боку. – Людовик поморщился. – И боль тем сильнее оттого, что я все еще помню красоту розы.
– Многие красивые вещи посланы дьяволом, чтобы уязвить нас, – сказал Тьерри. – Как прекрасна блестящая кожа гадюки, но ее укус смертелен. Разве не змей соблазнил Еву попробовать плод с древа познания и разве не она уговорила Адама съесть его?
– Я напишу Сугерию, – ответил Людовик со вздохом. – Он даст мне совет, но ты прав. Пока же ей не следует оставаться в Антиохии.
– Я не думаю, что вам следует вводить свою армию в Антиохию. Пусть лучше они присоединятся к нам по дороге.
Глаза Людовика блеснули.
– О чем ты говоришь?
– Сир, до меня дошли тревожные слухи.
– Какие слухи?
Тьерри скривился, как будто глотнул уксуса.
– Я думаю, что владыка Антиохии что-то замышляет против вас.
– Думаешь или знаешь? – Дыхание Людовика участилось, и паника сковала грудь.
– Я видел, как князь пытается вбить клин между нашими людьми. Он шепчется с вашим братом, и я думаю, что он замышляет сговор с королевой. – В тоне Тьерри сквозило отвращение. – Я подозреваю, что Раймунд и королева были неподобающе близки. Я видел, как они сидели рядом, будто любовники, одни, без сопровождающих, когда все остальные спали. – Его голос слегка дрогнул. – Я видел, как они обнимались. Она вела себя неподобающим образом и с другими мужчинами. Жоффруа де Ранкон находился в ее покоях до глубокой ночи перед отъездом из Антиохии, и мои шпионы доложили, что они расстались с нежностью. Поневоле задумаешься, а было ли то, что случилось с авангардом на горе Кадмос, чистой случайностью.
Людовик в ужасе уставился на него.
– Клянусь Христом и святым Дионисием, ты в этом уверен?
– Сир, я бы ничего не сказал, не будь у меня серьезных сомнений. Я полагаю, что мы должны покинуть Антиохию, как только наша армия окажется в пределах досягаемости, и немедленно отправиться в Иерусалим, взяв с собой королеву. Если она будет рядом с вами, ее дядя не посмеет выступить против нас, а за ней пойдут и аквитанцы.
Людовик сглотнул.
– Что ты предлагаешь?
– Надо уйти незаметно, как только узнаем, что наши войска близко. Нужно будет действовать быстро и рассказать только тем, кто достоин доверия. Раймунд не сможет помешать тебе уехать верхом, как и не сможет помешать забрать собственную жену. Нужно увезти ее и держать при себе, где у нее не будет возможности строить заговоры и подлые планы.
