Людовика затошнило. Он не мог осознать всю чудовищность того, что слышал. Он не хотел в это верить, и все же Тьерри был его глазами и ушами и чуял заговоры, как крыса кусок прогорклого сыра. Он уже давно чувствовал опасность, и новости его не удивили, лишь сильно испугали.
– Позвольте мне заняться этим, сир, – спокойно сказал Тьерри. – Я позабочусь о том, чтобы королева была готова к отъезду, когда наступит нужный момент.
Людовик кивнул с облегчением.
– Ты всегда знаешь, как лучше, – сказал он.
Сгущались сумерки, и Алиенора велела служанкам оставить ставни открытыми, чтобы в покои залетал ветерок. Где-то там, в бескрайней непроглядной тьме, Жоффруа скакал домой. Она помнила их разговор о звездах на равнинах Венгрии и надеялась, что он быстро продвигается вперед.
Сегодня утром она посетила церковь Святого Петра, пожертвовала серебряные монеты и вознесла молитвы о его безопасности и безопасности их ребенка. Теперь ей не терпелось, чтобы Людовик уехал в Иерусалим, тогда она могла бы ослабить бдительность и обрести покой. Под прикрытием полотна вышивки, над которым она работала, она нежно обнимала свое чрево и шептала ребенку слова любви и утешения.
– Вы что-то сказали, мадам? – спросила Гизела.
– Сама с собой, – ответила Алиенора. Гизела вела себя странно: вскакивала по малейшему поводу, но в то же время была замкнута и озабочена. – Тебе необязательно оставаться со мной в Антиохии, – сказала Алиенора. – Поезжай с королем.
– Я знаю, мадам.
– Тогда в чем же дело? – резко спросила Алиенора, теряя терпение.
– Ни в чем, мадам, я просто устала. – Гизела посмотрела на свое рукоделие и прикусила губу. – У меня весь день болит голова. Могу я с вашего разрешения выйти на улицу и подышать свежим воздухом?
– Да, но ненадолго. Скоро ложиться спать.
Гизела поднялась на ноги, накинула плащ и вышла из комнаты.
Алиенора повернулась к Марчизе:
– Как ты думаешь, у нее есть любовник?
Та подняла брови.
– Если и так, то не представляю, кто это может быть. Единственный молодой человек, с которым она разговаривает, это оруженосец Тьерри де Галерана, а он не из тех, кто заводит любовниц.
Алиенора вспомнила угрюмого юношу с большим адамовым яблоком и прыщавым лицом.
– Значит, шпионит, – сказала она, и у нее заныло в животе. – Неужели никому нельзя доверять?
Марчиза пожала плечами:
– Вполне возможно, мадам.
– Думаешь, она знает о ребенке?
– Она может подозревать, но у нее нет доказательств.
Алиенора прикусила губу. Поняв, что беременна, она старалась скрывать отсутствие кровотечений, пачкая лоскутки ткани куриной кровью, которую тайком приносила Марчиза.
Гизела вернулась раскрасневшаяся и с блестящими глазами. Алиенора заколебалась. Возможно, у девушки действительно появился любовник. Если она смогла скрыть беременность, то почему Гизела не может быть столь же искусна. Возможно, он был нехристианином или воином низшего ранга, и поэтому роман следовало хранить в тайне. Она решила разобраться в этом завтра.
Алиенора удалилась в свои покои, Марчиза и Мамиля помогли ей лечь в постель, а Гизела приготовила комнату для служанок, затушив лампы и убрав рукоделие. Марчиза расчесала волосы Алиеноры, разглаживая их после каждого взмаха, роняя на плечи волны тяжелого, сияющего золота.
Внезапно Гизела тихонько вскрикнула. Алиенора подняла глаза и замерла, увидев, как фигуры в темных одеждах вошли в ее спальню и закрыли двери между комнатами.
Солдаты! На поясах у них висели мечи, а под плащами поблескивала кольчуга. Едкий запах мужского пота пропитал комнату. Она чувствовала, как они окидывают взглядами ее фигуру и распущенные волосы. Вперед вышел Тьерри де Галеран, его темные глаза сияли злобой и радостью, и Алиенору охватил ужас.
– Как вы смеете?! – воскликнула она. – Что происходит?
– Мадам, король покидает Антиохию, и он хочет, чтобы вы присоединились к нему. Идемте, пора ехать. Дело срочное.
– Пусть король делает что хочет, – ответила она. – Я остаюсь в Антиохии.
– Мадам, это невозможно. Король попросил меня позаботиться о вас. – Через левую руку у него был перекинут сверток, который оказался мужским плащом из плотной темно-зеленой шерсти, отороченной соболем.
– Король прекрасно знает, что я остаюсь здесь. – Алиенора держалась твердо. Остальные мужчины смотрели на нее враждебно, ни один не опустил взгляд в знак почтения к ней. Здесь не было ни сочувствия, ни выхода. – Или вы пришли, чтобы убить меня? – Едва договорив, она поняла, что ее вполне могут убить. – Где Сальдебрейль?
– Скажем так, ему нездоровится, – ответил Тьерри и потянулся к ней.
Она оттолкнула его.
– Не прикасайся ко мне! – прошипела она, испытывая отвращение при одной мысли о том, что он может до нее дотронуться.
Он схватил ее за запястье, и она укусила его. Марчиза бросилась на крестоносца с тяжелой расческой, однако он ударил ее по щеке, отбросив к расписному сундуку. Мамиля закричала, и один из мужчин схватил ее и зажал ей рот рукой.
– Тише, госпожа, – прорычал он, – или я выдавлю голос из вашего горла.
