Он мог с уверенностью сказать, что Алиенора тоже оценивает его, хотя и не так, как он оценивал ее. Ему было интересно, как ее тело будет ощущаться под его телом в супружеской постели и насколько она опытна. Как бы она выглядела с распущенными волосами? Он опустил взгляд, чтобы она не прочла его мысли. Он получил четкие инструкции от отца не делать ничего, что могло бы поставить под угрозу их шансы на Аквитанию, а это означало не оттолкнуть Алиенору и не выдать ни взглядом, ни словом, что их намерения не ограничиваются заключением перемирия.
Она перешла к разговору с другими участниками собрания, играя свою роль с непревзойденной легкостью, зная, что сказать и как вести себя с каждым, хотя было заметно, что она и Людовик избегали друг друга после самых формальных обменов приветствиями.
Генрих восхищался ее уравновешенностью, но был настороже. Женщина с такими ослепительными качествами могла как очень помочь ему в будущем, так и создать трудности, оказавшись своенравной. Судя по слухам, Людовик Французский не особенно преуспел в ее укрощении, поэтому ему следовало хорошенько подумать над этим вопросом.
– Я вижу, вас беспокоит нога, – сказала Алиенора, когда они с Жоффруа на мгновение стали партнерами в танце, последовавшем за дневным пиром. Он припадал на левую сторону, и она видела на его лице напряжение и боль.
– Пустяки. – Жоффруа отмахнулся. – Рана от копья. Она скоро затянется, так всегда бывает, но, если вам будет приятно посидеть со мной немного, я буду рад вашему обществу.
Алиенора послала слуг за удобным креслом, подушками и пуфиком, а свое кресло поставила рядом с ним.
– Может быть, партию в шахматы? – предложил Жоффруа.
Алиенора бросила на него проницательный взгляд. Он что-то задумал. Возможно, нога действительно болела, но он намеренно устроил все именно так.
– Если вам будет угодно, мессир, – сказала она и послала слугу за доской и фигурами.
– Я слышала, что теперь переговоры пошли на лад, – сказала она.
Жоффруа слегка улыбнулся.
– Мы установили правила и прекратили вмешательство этого живого мертвеца из Клерво, да. Я уверен, что мы сможем решить дело полюбовно для всех.
Алиенора ответила ему острым взглядом. Все, что смущало Бернарда Клервоского, доставляло ей удовольствие. Она подумала, не хочет ли Жоффруа, чтобы она вмешалась в переговоры в роли королевы-миротворца. Жоффруа переместился в кресле и подвигал ногой, устраиваясь поудобнее.
– Мой сын хорошо танцует, не так ли? – сказал он, указывая на Генриха, который в середине следующего ряда танцоров двигался энергично и грациозно. Его гладкое молодое лицо сияло, а улыбка ослепляла партнерш при смене и повороте.
– Я уверена, что он все делает хорошо, мессир, – спокойно ответила Алиенора. Принесли шахматную доску, и она занялась расстановкой фигур.
Жоффруа тихо сказал:
– Вы считаете меня любящим отцом за то, что я пою ему дифирамбы, и в какой-то степени это правда, потому что все мужчины хотят гордиться своими сыновьями и знать, что их род будет продолжен. Но я также вижу, каким человеком он станет. Он хорошо управляет Нормандией.
– Благодаря вам и его матери, – уточнила Алиенора.
Жоффруа колебался, словно собираясь возразить, но затем пожал плечами.
– Генрих далеко не дурак, и он очень быстро учится.
– Какое отношение это имеет ко мне? – спросила Алиенора. – Вы обратились с предложением заключить брак между вашим сыном и моей дочерью до того, как мы с мужем отправились в Иерусалим, но Людовик отказался. Теперь он точно не изменит своего мнения.
Жоффруа изучил доску и поднял пешку.
– Я думал не о вашей дочери, – сказал он и устремил на нее свой острый, пронзительный взгляд.
У Алиеноры сжалось сердце, но она не показала собеседнику, как сильно он ее смутил.
– Это интересно. – Она удержалась от желания бросить взгляд в сторону Генриха. – Это был бы хороший ход для Анжу, но что выиграю я?
– Вы будете герцогиней Нормандии и однажды наденете корону Англии.
– Вы слишком спешите, мессир. Нормандия – возможно, но Англия пока под вопросом, и почему я должна хотеть быть там королевой, ведь я не знаю ни страны, ни народа?
– Потому что это будет новая жизнь среди тех, кто вас не осудит, – спокойно ответил Жоффруа. – Не сомневайтесь, он будет королем. В нем есть величие. Вы не унизите себя, согласившись на этот брак.
– Возможно, но я повторяю, что мне тоже нужна выгода. – Она передвинула свою пешку так, чтобы она соответствовала его пешке, и откинулась назад. – Архиепископ Бордо однажды сказал, что вы хотели женить своего сына на мне, когда он был еще в пеленках.
Губы Жоффруа дрогнули.
– Мальчик давно вышел из пеленок. – Он бросил на нее решительный взгляд. – Как только ваш брак будет аннулирован, вы станете желанной добычей, которую могут захватить и заставить выйти замуж. На свете много волков, и, конечно, лучше быть в обществе тех, с кем знаком не понаслышке и кто пришел с уважением. Вы можете думать, что способны защитить себя сами, но вам все равно нужен рядом воин, и он должен быть не просто наемником или верным вассалом. Даже моя сварливая жена сказала бы то же самое.
