– Мадам, мальчика забрал герцог, – сказала она. – Он говорил о конюшнях.
Алиенора потребовала накидку и спустилась во двор, где обнаружила Генриха, рыскающего на своей лошади Гризель с Гильомом, сидящим перед ним. Ребенок визжал от восторга, хватаясь за поводья, а лицо его отца сияло от смеха и гордости. Генрих был одет для отъезда, поверх туники он надел мягкую подстежку, которую обычно носили под кольчугой, но сейчас она служила защитой от резкого ветра. Маленький Гильом был закутан в отцовский плащ. Увидев Алиенору, Генрих развернул коня и рысью направился к ней.
– Я давал нашему наследнику утренний урок верховой езды, – сказал он. – Малыш быстро учится.
– Конечно, как же иначе, – сказала Алиенора. – Он будет гарцевать на боевом коне к тому времени, как ты вернешься… если, конечно, ты не собираешься взять его с собой?
– Нет, пока он не научится держать поводья, ставить палатку и молчать, когда положено, – усмехнулся Генрих, передавая ребенка ей на руки. Гильом закричал и стал изворачиваться, цепляясь за отца и луку седла. Алиенора поцеловала сына и быстро отнесла к кормилице.
Генрих спешился и взял Алиенору за руки.
– Я надеюсь вернуться в Руан до праздника святого Мартина, – сказал он.
– Будь осторожен. – Она погладила тыльную сторону его руки, где он зацепился за куст колючек во время охоты два дня назад. – Я буду молиться за тебя.
– А я буду молиться за тебя и наших сыновей в тебе. – Он коснулся ее живота и крепко поцеловал. Жест был искренним, но она видела, что его мысли заняты дорогой и что он уже далеко.
Визиты Алиеноры к императрице в аббатство Бек-Эллуэн были скорее долгом, чем желанием провести время в обществе свекрови, но на этот раз все прошло вполне терпимо. Маленький Гильом недавно сделал свои первые шаги, и Матильда поощряла его в новоприобретенном умении, преисполненная гордости, когда он ковылял между ней и Алиенорой.
Алиенора принимала успокаивающую ванну для ног с травами и ароматическим маслом. Маленький Гильом тоже хотел поплескаться, но императрица отвлекла его кусочком хлеба с медом.
Алиенора приложила руку к животу.
– Малыш в моей утробе такой же непоседа, как и его отец, – сказала она с иронией. – Я думала, Гильом меня запинал, но этот и мгновения не проводит в покое.
Императрица улыбнулась и подняла внука на колено, чтобы он поел.
– Когда ты заключала брак с моим сыном, я думала, стоит ли так рисковать, – сказала она. – О тебе говорили всякое, пусть даже это были необоснованные сплетни, к тому же за пятнадцать лет брака ты родила только двух дочерей, однако с Генрихом у тебя все складывается хорошо – до сих пор.
Алиенору охватило раздражение. Что за парадоксальная женщина! Предлагает невестке понежить усталые ноги в расслабляющей ванночке, и сама же разрушает впечатление грубым и покровительственным отношением.
– Я тоже думала, стоит ли рисковать, – ответила она. – Не мальчик ли передо мной, который строит из себя мужчину, но, к счастью, мои сомнения развеялись, как и ваши.
Императрица было обиделась, но внезапно усмехнулась.
– Думаю, мы пришли к взаимопониманию, дочь моя, – сказала она.
Не то же самое, что нравиться друг другу, подумала Алиенора, но этого вполне достаточно.
У двери вдруг раздался шум, и открывшая ее Эмма увидела запыхавшегося гонца, который, задыхаясь, сообщил, что принес очень важные новости.
Алиенора и императрица обменялись испуганными взглядами. Императрица передала внука кормилице, а Алиенора поспешно вытерла ноги и надела мягкие туфли. Боже милостивый, что, если Генрих снова заболел? Что, если он был ранен… или еще хуже?
Гонец, уставший от борьбы со встречным ветром и забрызганный грязью, вышел вперед и преклонил колено перед женщинами.
– Дамы, – сказал он, обращаясь к обеим, – я принес новости от моего господина архиепископа Кентерберийского. – Он сглотнул и взял себя в руки. – Четыре ночи тому назад король Стефан умер от кровотечения в Дувре. – Он протянул пакет с печатью Теобальда Кентерберийского.
Императрица выхватила у него пергамент и развернула. Когда она прочитала написанное, свиток задрожал в ее руках.
– Я так долго ждала этого, – сказала она, прикрыв рот рукой. – Так долго. Я знала, что этот день настанет, но теперь… – Ее подбородок задрожал. – Генрих был чуть старше моего внука, когда я начала борьбу. Все эти годы… все эти долгие, долгие годы. – По ее лицу потекли слезы.
Алиенора ошеломленно застыла. Она рассчитывала, что Стефан проживет еще несколько лет – достаточно, чтобы ей разобраться с Тулузой и вырастить детей в тепле и радости юга. А теперь ей предстояло все изменить. Она не знала англичан. Не знала ни их уклада, ни языка, кроме нескольких слов. Она думала, что все успеет, доживет до лет Матильды и к тому времени будет готова. Алиенора тяжело сглотнула и сжала зубы. Внутри ее ворочался и кувыркался ребенок. Гонец все еще стоял на коленях, и она велела ему встать.
– Мой господин знает? – спросила она. – Ему передали послания?
– Да, мадам, в то же время, когда я отправился к вам.
