– Почему бы и нет, – продолжил Лангр, – если взяться за дело, то мы легко захватим город. Кое-где стены рушатся и не выдержат штурма. Люди равнодушны – как безвольные слизняки, – и их легко одолеть. У них нет желания воевать. Они нанимают других для ведения войны и охотятся на тех, над кем, по их мнению, могут господствовать – либо угрозой оружия, либо вероломством и уловками. Нам всего и нужно – перекрыть подачу воды в их каналы.
Алиенора встревожилась. Если Людовик направит армию на Константинополь, это отвлечет их от первоначальной цели и они могут никогда не достичь Антиохии.
– Император нам не друг, – продолжал епископ воинственным тоном. – Этот город является христианским по названию, но не по сути. Его император не позволяет другим нести помощь угнетенным, а сам является угнетателем. Разве не он недавно запугивал Антиохию и требовал почтения от графа Раймунда? Разве не он заключает договоры о мире с неверными? Разве не он изгоняет католических епископов из городов, находящихся под его властью, и не заменяет их своими священниками? Он не объединяет христианские силы, а разделяет их. – Епископ ткнул посохом в сторону Людовика. – Должно ли пощадить человека, под властью которого Крест и Гроб Господень не в безопасности?
Слова прозвучали веско и попали в цель. Алиенора видела, как мужчины кивали.
– Но мы пришли сюда не с намерением захватить Константинополь, – ответил Людовик. – Что же мы за христиане, если нападем на самый богатый город христианства ради наживы? При этом мы должны убивать и быть убитыми. Разве разграбление этого места искупит наши грехи? – Он с неодобрением оглядел собравшихся. – Вы действительно верите в это? Императору не следовало нападать на Антиохию, но это вряд ли делает его антихристом. – Людовик протянул руку в сторону покрасневшего епископа. – Неужели умереть ради денег так же важно, как соблюсти обет в этом путешествии? Наша главная задача – защитить Иерусалим, а не разрушить Константинополь. Мы не сможем подчинить его себе без потери сил – и как тогда завершить наше путешествие?
– Если немцы добились такого большого успеха в Анатолии, нам следует быстро последовать за ними, – сказал Роберт де Дрё. – Иначе они получат всю славу и поделят территорию между собой и Мануилом Комнином. Я предлагаю переправиться сейчас.
– Вы совершаете ошибку, – возразил епископ. – Греки будут предавать нас на каждом шагу. Вы можете завернуть дерьмо в золото, но оно все равно останется дерьмом.
– Достаточно, святой отец, – резко оборвал его Людовик. – Я принимаю вашу точку зрения и подумаю над ней, но пока мы не будем делаем ничего, чтобы нарушить равновесие.
Собрание закончилось тем, что епископ выбежал из комнаты, качая головой и бормоча, что Людовик пожалеет о своем решении не брать Константинополь силой. Бароны разделились на группы, чтобы обсудить этот вопрос между собой. Алиенора удалилась в свои покои, но вызвала к себе Жоффруа и Сальдебрейля.
– Король произнес хорошую речь, – сказал Жоффруа. – Неважно, как поступают с нами греки, нам, христианам, было бы стыдно идти против Константинополя.
– Вы человек чести и рыцарства, мессир, а не жадный желчный епископ. – Она одарила его натянутой улыбкой. – И вы из Аквитании, а потому видите ситуацию яснее, чем многие другие. Я согласна, что король оправдал свою роль, но Антиохия и мой дядя не имеют для него никакого значения. Им движет совесть перед Богом. Сейчас это нам на руку, но случиться может все что угодно. Людовик способен упрямо стоять на своем, но его мнение можно и поколебать, особенно если за дело берется церковь.
– Епископ прав, не доверяя грекам, – сказал Сальдебрейль, тряхнув темными кудрями. – Они что-то замышляют. Я боюсь отвернуться, чтобы не получить удар кинжалом в спину.
– Кто сейчас не замышляет? – спросила Алиенора с кислой усмешкой. – Мы все ищем выгоду того или иного рода. Они хотят избавиться от нас, пока мы не стали слишком могущественными и не обратились против них. Разве можно их за это осуждать?
Сальдебрейль покачал головой.
– Нет, мадам, но мне не нравится, что они идут на это такими хитростями и интригами.
– Да, мы должны быть бдительными, – сказала она. – Но это не значит, что следует с ними воевать. Наш долг – привести армию к моему дяде, чтобы он мог справиться со своими врагами. Мы должны поддержать короля в этом деле и сохранить его решимость. Таков мой приказ вам. Наша цель – Антиохия.
– Когда придет наша очередь пересечь рукав Святого Георгия? – спросила Гизела. Молодая женщина играла с симпатичным серо-серебристым котенком, болтая перед его носом красной лентой, за которой малыш бегал и подпрыгивал.
