– Скоро, – сказала Алиенора. Они ждали во Влахерне, когда их позовут садиться на корабли. Большая часть багажа была упакована и готова, оставались лишь мелочи, такие как игры и шитье, чтобы скоротать время. Бормоча себе под нос, Марчиза проверяла мешочки с лекарствами и снадобьями. Утром она запаслась сиропом из белого мака, и Алиенора болезненно морщилась, вспоминая, сколько пришлось заплатить, но лучше иметь это снадобье, чем обходиться без него.
– Скоро – это сколько еще ждать? – Гизела болтала шелковой лентой у самых лап котенка. – Несколько часов, дней – или несколько недель?
Недовольство Гизелы действовало Алиеноре на нервы. Они все были на взводе, и приходилось делать поблажки.
– Думаю, несколько часов, не больше дня. – Она посмотрела в окно. Река бурлила от судов, идущих вверх и вниз по Золотому Рогу. В это октябрьское утро небо было пасмурным, а воды залива неспокойными и серыми. Если бы не южный такелаж на кораблях, можно было бы подумать, что перед ними Сена.
Людовик начал переправлять свою армию в лагерь по другую сторону рукава Святого Георгия. Отчасти потому, что император сократил поставки в существующий лагерь до минимума, так что у него не было выбора, а отчасти потому, что французским солдатам не терпелось отправиться в путь, пока немцы не захватили всю землю и славу. Император Мануил был очень любезен, предоставив корабли для переправы, и посадка шла полным ходом.
Гизела вздохнула.
– В Париже деревья сбрасывают листву, – сказала она, – и поспели яблоки. Я бы не отказалась прямо сейчас выпить свежего сидра.
– Смотри, как бы тебя не обвинили в плохом вкусе, – поддразнила придворную даму Алиенора. – Греческое вино не пришлось тебе по душе?
– Пьется гладко, а потом дает о себе знать, – ответил Гизела.
Алиенора была вынуждена кивнуть, отдавая должное ее проницательности.
Котенок устал от игры и свернулся калачиком на подушке из красного шелка. Последняя группа солдат высадилась и отправилась вниз по Золотому Рогу к нижней цепи через устье залива, оставив свой лагерь – теперь не более чем участок голой земли, испещренный черными следами ожогов, где на кострах готовили пищу.
Алиенора ожидала, что их скоро позовут, но еще час прошел без всяких известий. В нетерпении она послала Сальдебрейля узнать, что происходит. Он вернулся с мрачным видом.
– Мадам, греки снова задерживаются. Они говорят, что ждут возвращения кораблей с другого берега и что возникли трудности с менялами на новом рынке, но больше я ничего не могу узнать. Они либо не знают, либо не хотят говорить.
Принесли еду: виноградные листья, фаршированные острым мясным фаршем, и кувшины темного греческого вина. Евнухи делали вид, что не говорят ни по-французски, ни на латыни, и на вопросы женщин лишь качали головами и бросали на них тупые взгляды подведенных углем глаз.
Закат окрасил воды Золотого Рога в цвет крови, и, когда темнота окутала комнату, а слуги зажгли ароматные лампы, Алиенора устала ждать и удалилась на ночь.
К рассвету их так и не позвали на посадку. Выглянув из окон на освещенный бледным солнечным светом залив, Алиенора заметила, что по водному пути движется все меньше судов, и ни одно не идет в том же направлении, что вчера. Тревога охватывала ее все сильнее.
Прибыл Жоффруа де Ранкон, и его сразу впустили. Он преклонил колени у ее ног.
– Мадам, есть новости, – сказал он. – Войско из Апулии будет здесь к полудню.
– Ну, это все к лучшему. – Она жестом велела Жоффруа подняться. – Когда мы отправляемся в путь? Есть ли новости из главного лагеря?
– Да, мадам, минуту назад. – Его глаза тревожно блестели. – Император задерживает свои корабли – держит их все на стороне города и отказывается торговать с нами припасами. Нам пришлось переправиться к вам на рыбацком судне.
– Что? – Алиенора посмотрела на него с гневной тревогой.
Жоффруа помрачнел.
– Вчера в лагере менял произошли беспорядки. Некоторые фламандцы графа Тьерри разграбили греческие товары и устроили хаос. Король и граф наказали виновных и возместили ущерб, а император говорит, что восстановит рынок, как только убедится, что там царит порядок, но ему нужны гарантии.
– Какие гарантии? – Беспокойство Алиеноры усилилось.
Жоффруа глубоко вздохнул.
– Он требует почтения от короля и его старших баронов и обещания, что все города, которые мы захватим, будут переданы ему.
Алиенора нетерпеливо махнула рукой.
– Это обсуждалось, и не раз. Мы знали, что это, вероятно, случится. Не стоит ссориться из-за этого, потому что, когда все закончится, мы сможем делать все, что захотим.
– Боюсь, что это не все, мадам, дело усложнилось, – сказал Жоффруа. Его взгляд переместился на Гизелу. – Он также хочет скрепить сделку брачным союзом между одним из своих племянников и дамой французского королевского дома.
Глаза Гизелы расширились от шока.
– Я пришла сюда в свите королевы, а не как товар, который можно выменять.
– Что говорит король? – спросила Алиенора.
– Он обдумывает просьбы императора, мадам, – бесстрастно ответил Жоффруа. – Он полагает, что это разумная цена.
– Нет! – воскликнула Гизела. – Ни за что! Я лучше умру!
