Прошло две недели, и Людовик продолжал ждать прибытия той части своей армии, которая шла другим путем. Накануне этого выпал праздник святого Дионисия, и император послал Людовику избранную группу священнослужителей для совершения службы в честь этого святого. Каждому монаху вручили высокую свечу, искусно украшенную сусальным золотом и яркими красками. Среди греков были евнухи, кастрированные до того, как у них огрубел голос. Полнотелые и рыхлые, они пели сладкими высокими голосами, которые сливались с более глубокими и низкими мужскими тонами – эти чудесные звуки доводили Людовика до слез.
Алиенора задумалась о цели этого музыкального подарка, поскольку знала, что греки слишком хитры, чтобы дарить что-то просто так, даже если они тоже отмечают праздник святого Дионисия. Тем не менее служба была прекрасной, и она вежливо поблагодарила Ирину.
Императрица улыбнулась и поправила драпировку своего далматика на рукаве так, чтобы золотой край упал точно по прямой. Они сидели в одном из многочисленных покоев Ирины во Влахернском дворце, из открытых окон которого открывался великолепный вид на Золотой Рог. Слуги неслышно подносили сладкое вино и нежные пирожные с розовой водой.
– Мы с императором сделали все возможное, чтобы вы стали желанными гостями в нашей стране, и нам показалось, что это подходящая кульминация.
Алиенора уловила последнее слово. Она потянулась к изящному стеклянному кубку на инкрустированном мозаикой столике.
– Кульминация?
Ирина помахала гладкой, ухоженной рукой.
– Естественно, после прибытия вашего войска из Италии вы захотите продолжить свое путешествие.
– Это так, – подтвердила Алиенора. – Но войску нужно будет отдохнуть, прежде чем мы снова отправимся в путь.
Ирина склонила голову.
– Мы рады приветствовать их, пока готовим лодки и припасы. Однако твои родственники в Антиохии, должно быть, с тревогой ожидают твоего прибытия. – Она изобразила озабоченное выражение лица.
«Значит, император хочет, чтобы мы уехали», – подумала Алиенора, и праздничная служба в честь святого Дионисия была призвана поставить точку в их пребывании во дворце.
– Мой дядя будет рад нам, – ответила она, – но он понимает опасность нашего путешествия и хотел бы, чтобы мы отправились в путь хорошо подготовленными и сильными.
– Я понимаю, но вы должны уехать, пока не наступила зима. – Ирина наклонилась к ней, как бы открывая секрет. – Моему мужу поступили сообщения о том, что немецкая армия разгромила все сопротивление, которое она встречала до сих пор. Произошло сражение, и тысячи турок были убиты. Ваш путь будет чист, если вы пойдете сейчас.
Алиенора очень удивилась:
– Таких новостей я не получала.
Ирина самодовольно улыбнулась.
– Я знаю. Гонец вернулся совсем недавно. Император отправит весточку вашему мужу сегодня же.
– Даже если так, мы должны дождаться нашего войска из Апулии и затем отправиться вместе. Так всегда было принято.
Ирина наклонила голову.
– Естественно, вы должны поступать так, как считаете нужным, но император намерен устроить для вас лагерь на другой стороне рукава Святого Георгия, чтобы вы могли готовиться к выступлению оттуда.
Алиенора поблагодарила хозяйку, и разговор перешел на другие темы, но, как только подвернулась возможность, она вежливо откланялась и поспешила к Людовику.
Он находился в своих покоях вместе со старшими баронами и церковниками. О его озабоченности говорило то, что он не взглянул на нее, когда она вошла в комнату, и не попытался поставить ее на место. Жоффруа и Сальдебрейль де Санзе тоже были там, и первый из них обменялся с ней быстрым взглядом.
– Императрица только что рассказала мне о победе войска Германии, – сказала Алиенора.
Щеки Людовика раскраснелись, а глаза засияли.
– Четырнадцать тысяч турок погибли, – ответил он.
– Огромные цифры. Как вы думаете, это правда?
Роберт де Дрё пожал плечами.
– Кто знает? Цифры всегда трудно интерпретировать, а грекам доверять нельзя. Если это правда, то это означает, что путь для наступления свободен и что немцы добились больших успехов.
– Император говорит, что немцы согласились приносить ему присягу за каждое поселение, которое они захватят на своем пути, – сказал Людовик. – Он требует того же и от нас в обмен на гарантированные поставки в пути. Но я отвечаю, что это его христианский долг – снабжать нас, а не требовать чего-то в ответ.
Послышалось одобрительное бормотание. Алиенора села в незанятое кресло и положила руки на позолоченные ручки.
– Он хочет, чтобы мы уехали до прибытия апулийского войска. Императрица только что сказала мне об этом. Возможно, он преувеличивает успехи Германии.
– Он боится, что после прибытия подкреплений мы окажемся слишком могущественными для него, – сказал епископ Лангрский. – Если мы объединимся с немцами и сицилийцами, то сможем захватить Константинополь и использовать его богатства для наших целей.
Людовик подпер подбородок и, прищурившись, посмотрел на епископа.
